— Ну что там? — чародейка заглянула мне через плечо, — что это за письмо?
— Шериф сказал, что сам охотился на колдунов, — не моргнув глазом соврала я, — и что перехватил послание следующему из них. Просил закончить начатое.
— Неплохо. А то уж я думала, что после того, как все эти, в черном, на тот свет разом отправились, мы потеряли нити, дальше ведущие. Знать бы только был ли тот, из Семерки, среди них.
— Наверняка. И даже если нет — мы в Узаре в нынешнем бардаке на месяцы застрянем, особенно если стража дознается, что мы были внизу, и решит что-то копать. Пора уходить отсюда, пока не поздно.
— А что, твое чутье молчит?
Молчит. Как молчало каждый раз, когда я оказывалась рядом с один из древних могущественных злобных колдунов. Который меньше часа назад пожертвовал собой чтобы изгнать тень деймона из мира.
— Молчит.
— Тогда пора покинуть этот гостеприимный город и отправится в Гослар. У тебя там часом нет знакомых?
— Есть. Но с ними лучше не встречаться.
— О. Отлично, расскажешь по дороге.
Едва ли. Хотя плыть нам не один месяц. Но все равно — едва ли.
Мда, легко сказать.
Я рассматривала свое лицо в зеркале, любезно одолженном чародейкой. В небольшой каюте, больше похожей за отгороженный закуток с переборкой, выделенной нам вчетвером капитаном «Ясноглазки», корабля, следовавшего с Западного Тамера, с Вольных Земель, в центральный Торис, Первые Земли, сейчас не было никого. И я могла наконец при свете дня и без суеты выяснить размер причиненного жабьей «кислотой» ущерба. До того пришлось в огромной спешке покидать Узар, за немаленькие деньги выбивая себе место в одном из уже отплывавших кораблей, чей капитан явно желал убраться подальше из охваченного смутой города. И тут наши желания совпадали.
Надо сказать, что магия долгоживущего и какая-то неприятная мазь, им же выданная, сделали свою работу. Иронично — раньше я обычно успевала затянуть Огнем полученные в бою уродства на лице до того, как естественное, но ускоренное дарами Фитая, заживление сделает свое дело с появлением рубцов и шрамов.
Раньше.
Впрочем, пожалуй, мне везло. И до того — потому что шрамов было много, но не настолько, как могло быть, и сейчас — могла бы и ослепнуть насовсем.
Я потрогала подживавшее месиво из плоти, занимавшее почти половину лица. Что ж, теперь меня точно будут бояться. Или ненавидеть. Впрочем, ничего нового.
На море было мало толка от ношения доспехов, а вот пойти с ними на дно можно было легко. Сидеть в одной рубахе без рукавов, привычной всем рожденным на юге, и коротких, до колена, портах было не очень привычно. Но воевать здесь, в сердце Западного Океана, было не с кем, а пиратов можно было бы сейчас, почти в полный штиль, заметить издалека. Так что броня заняла место в сундуке, как и меч, с которым ходить по кораблю было не слишком удобно. Да и капитан, квадратный и белобородный пайде Горманасон, максимально вежливо попросил меня не нервировать остальных пассажиров оружием, обещая заботиться о безопасности всех находящихся на борту разумных день и ночь. Впрочем, думаю, остальных пассажиров Арджан без клинков и брони нервировал больше, чем я даже с оголенным клинком.
Но все же с капитаном спорить не стоило, так что сейчас на поясе лишь подсумок и кинжал, и чувствовала себя безоружной и голой. Ладно хоть чародейка уже перестала пялиться на покрывавшие тела шрамы, которые в моем нынешнем наряде, да еще и под ярким солнцем, были видны особенно сильно.
Я отложила зеркало. Одним уродством больше, одним меньше — какая разница? В бою не помешают, а остальное и неважно.
