Девушка не притронулась к какао и довольно быстро забылась тревожным сном, сидя на полу. "Всё-таки технологии этого мира очень похожи на магию," – подумал я, отхлебывая какао. Его температура не изменилась и была постоянной – пятьдесят шесть градусов.
– Глупо, – Смешная обозначила мой поступок одним словом, при этом её лицо выражало разочарование.
– Какие были варианты? – бросил я в эфир.
Василиса села в кресло и замолчала, не желая продолжать обсуждение.
– Мы не вмешивались на Wū, раздираемой войной, на Саннатерри… На сколько других миров даже не взглянули? – негромко произнёс Эджус, – У нас конкретное задание: разведка, сбор данных. А теперь вы спасаете женщину. И совершенно непонятно, что с ней делать дальше. Возьмёте в команду? Или убьёте, когда она перестанет быть нужной?
Последние слова дались навигатору с трудом, но были искренними и от того задевали гораздо сильнее.
– Её тело скоро умрёт. Судя по собранным данным – осталось около недели, – вступился Айдар и осторожно, грустно улыбнулся мне, – После этого можно будет заключить её омегу в ловушку и, по возможности, доставить на Надонию.
– Решим, когда придёт время, – в голосе Смешной прозвучали командирские нотки, – Вячеслав Семёнович, вы готовы к следующей стадии сбора данных?
– Да. У Пола свободный доступ на заседания Директората. Всё-таки нам очень повезло, что захватили именно его.
– На личных яхтах между планетами Гегемонии другие не летают, – Смешная сказала это негромко, скорее сама себе.
Связь прервалась. Я ещё постоял на балконе, облокотившись о перила. В особняке Уитмана это стало моим любимым местом для размышлений: хоть климат Примы и был идеальным, но слабый ветерок позволял почувствовать наличие атмосферы. В самом доме температура и состав воздуха регулировались таким образом, чтобы не ощущался ни вдох, ни выдох. Теперь, когда изменение настроек кондиционирования стало мне доступно, в комнатах запахло ночной степью и посвежело.
Рэйчел ещё спала. Измученная наркотиками и жестоким контролем поведения, женщина вздрагивала от кошмаров и тихо всхлипывала. У неё был жар и начиналась абстиненция, грозящая вскорости перерасти в непереносимые муки. Имплант-инъектор из нанитов на её шее, который я использовал вчера для усыпления, помогал очистить кровь и смягчить страдания. Несколько минут колебаний перед тем, как будить, позволили разглядеть её лучше. Во сне человек не контролирует мимику и проступают те черты, которые бодрствуя старательно скрывают. Для Рэйчел этот эффект оказался выражен на порядок сильнее. Искусственно разработанная внешность потеряла кукольность, но приобрела индивидуальность.
Моя рука коснулась горячего плеча. Женщина мгновенно рванулась на кровати и забилась в угол. Трясущиеся руки схватили подушку и выставили перед собой.
– Тихо-тихо! Всё хорошо!
– Кто ты? – голос сиплый, слабый, взгляд загнанного зверя, с осязаемой ненавистью.
– Я друг. Всего рассказать не могу, но хочу помочь тебе освободиться. По-настоящему.
– Мне без разницы… – пальцы отпустили подушку, слабые ноги постоянно путались, пока она выбиралась из постели, – Без разницы, кого слушать. Мне осталось несколько дней, а потом меня снова затолкают внутрь куклы и продадут.
– Нет, – я постарался вложить в короткое слово всю свою уверенность, – У тебя есть выбор: снова войти в цикл или довериться мне.
Женщина кивнула. Пересохшими губами ей говорить совершенно не хотелось. Во взгляде отрешённость чуть отступила перед зарождающимся любопытством.
– Тогда приведи себя в порядок и жди меня в ангаре, где осталась яхта Уитмана. Вечером…
– Я пойду с тобой, – в бывшей рабыне разгоралась ярость, но не слепая. Никогда я не встречал людей, которые копили в себе ненависть так долго, чтобы она выгорела дотла и переродилась в нечто разумное, в источник развития и движения, – Я многое умею, и если ты не врёшь, то буду полезной.
В доказательство последней фразы тонкая ручка сложилась в кулак и рассекла с огромной скоростью воздух перед моим лицом. Вот только это не было демонстрацией физической силы. Стена комнаты в середине закипела движением миллионов нанитов, на миг стала полностью чёрной и выстрелила тысячей тонких нитей навстречу удара. Сначала эти жгутики оплели руку, а через миг Рэйчел полностью покрылась бронёй.
– Пол был моим учеником много лет назад…
Антрацитовые доспехи так же быстро превратились в обычную с виду одежду. Каким образом осуществлялось управление и глубокая модификация наномашин, я не смог понять.
– Я не думаю, что смогу полностью восстановиться… Держи свою… – Рэйчел задумалась, подбрасывая на ладони снятый с шеи имплант-инъектор, – Заплатку.
Устройство рассыпалось в пыль, став роем, который осел на моей коже. Я подумал, что, наверное, мог бы вмешаться в базовые программы своих микроскопических помощников, заставить их сменить цвет и собраться в подобие латных доспехов средневековья. На сборку рабочего экзоскелета у меня ушло бы несколько дней и некоторое количество дополнительных материалов. Рэйчел справилась за секунду.
