Тем временем слишком дерзкий пленник снова оказался на полу, придавленный коленом между лопаток.
– Я не собираюсь тебя убивать, но если ты не успокоишься, то просто вырублю. Понимаешь? – угроза далась на удивление легко и даже болезненный, с сахарным хрустом тычок в рёбра, показался уместным.
– Понимаю… – мужчина перевернулся на спину, как только моё колено перестало вдавливать его в синтетический мат, похожий на мох. На груди с правой стороны на лётном комбинезоне было вышито имя: Пол Уитман. Такое совпадение не слишком меня удивило – бывало и необычнее. Колено однофамильца корпоративного босса резко взметнулось по направлению моего паха. Увернуться оказалось легко, но пришлось выполнить угрозу, но не ударом по голове, а инъекцией транквилизатора.
– Смешная, как слышишь?
– Хорошо, – задержка составила почти две минуты, за которые я успел осмотреться и начать анализ систем управления кораблём.
– В эфире тишина? – тело господина Уитмана прекрасно поместилось на диване в кают-компании – просторной овальной комнате перед кабиной пилота. Вся мебель – кроме дивана: два глубоких кресла, низкий столик, стенные шкафчики – выглядела совершенно новой и неестественно белой, словно слегка светилась. Все углы были "зализаны", одна линия плавно переходила в другую, а главное размеры всего идеально подходили под рост и длину конечностей пилота-хозяина. Однако, консоль управления оказалась непривычной – множество голографических элементов нагромождались друг на друга, мешались и путались. Создавалось ощущение, что это сделано специально, чтобы человек не мог с ходу разобраться, и требовалось специальное обучение.
– Вас никто не ищет, и никто не упоминает. Корабль движется прежним курсом, – Смешная замешкалась на миг и добавила, – Я всё больше сомневаюсь, что удастся незаметно собрать информацию на планете.
– А я, наоборот, считаю, что это будет легко. Они следят за "дверьми" своего дурдома, но в "палатах", уверен, царит анархия.
Группа имплантов сгенерировала искусственный синаптический узел для навыка управления яхтой – судно воспринималось, как дорогое и роскошное, созданное индивидуально. Я, наконец, сориентировался. Полётом управлял автопилот, а конечной точкой была интересующая меня планета. Вернее, её орбита. Оставшийся путь должен занять около семи часов, которые можно потратить на близкое знакомство с господином Уитманом. Пришлось его зафиксировать специальными лентами. Антидот транквилизатора сработал быстро, и Пол почти сразу открыл глаза. Взгляд источал ненависть и, возможно, мне лишь показалось, страх.
– А ты упорный… – пленник цедил слова сквозь зубы.
– Почему ты так хочешь умереть?
Пол прыснул от смеха, но тут же успокоился и принял надменный вид:
– Вы там совсем в маразм впали? Мы бессмертные!
Уитман фыркнул и отвернулся, качая головой, показывая, что не видит смысла в разговоре с невероятно глупым человеком.
– Чьи это корабли? – я спроектировал изображение флота чужих в воздухе перед лицом пленника. Уитман замолчал. Кажется, до него начало доходить, что я, вероятно, не тот, за кого он меня принимает, но всё же не прекратил провоцировать.
– А вот ты точно труп… Я буду требовать, чтобы твою родную планету поразили мором и транслировали это на всю промышленную зону! Тебя заставят смотреть, как гноем будут вытекать глаза у твоих близких! – Уитман ухмыльнулся и плюнул в меня.
В бортовых базах не нашлось ни книг, ни фильмов, ни музыки, а из документов только цифровые векселя, акты купли-продажи и техническое описание корабля. Стерильная чистота во всём. Интуиция подсказывала нарастающим зудом, что нечто важное оказалось упущено, несмотря на то, что находится под самым носом. Внимание снова привлекла сфера между лёгкими Пола – сканеры засекли слабую активность. Если внутри находится цифровая копия, которая может быть перенесена в новое тело после гибели, то почему Пол Уитман так упорно нарывается получить пулю в имплант? Как разрушение сферы поможет ему выбраться из ситуации?
– Я вынужден подключиться к вашему мозгу напрямую и считать память, – мой голос сделался сухим, трескучим, каким-то озлобленным.
– Иди к чёрту! – Пол несколько раз дёрнулся, но не сумел даже переменить положение тела.
Связь с пленником установилась быстро, но мне сразу же стало дурно от знакомого шифра. Живой человеческий мозг был изменён так, чтобы выполнять роль кодирующих расширений, которые я слишком поспешно удалил у Стефана.
– Я трансцендентен, мистер Обезьян, – сухие тонкие губы расползлись в улыбке.
Догадка обожгла. Скорее чутьё, чем логика. Именно этого боялся Герман Штайн, посылая меня разобраться с Пророком: бессмертных, не ограниченных ни моралью, ни разумом.
