Главная идея, к которой, в сущности, сводится весь их пафос, состоит в том, что большевизм не случайно возник на русской почве, что вырос он из русского мессианизма: исконный русский мессианизм преобразился в нем в коммунистический, советский, и первоочередная задача современной России состоит в «преодолении национального мессианского соблазна».
Мысль, прямо скажем, не ошеломляет своей новизной. Всё это – не что иное, как повторение уже знакомой нам идеи Бердяева, углядевшего в старой, несбывшейся русской мечте о Третьем Риме прообраз Третьего Интернационала.
С той только разницей, что Бердяев высказал эту свою догадку в тот период истории Советского государства, который Ахматова называла
Авторам статей, возмутивших Солженицына, хорошо знаком уже не только вегетарианский, но и
Но Солженицына возмущает не тон этих разоблачений, а сама их направленность, самая их суть:
Такое лукавое извращение нашей истории даже не сразу понимается, настолько не ожидаешь его. Сперва с дутым академизмом прослеживается «история» злосчастного бессмертного мессианизма, который... в революцию прикинулся «пролетарским мессианизмом», а в последние десятилетия совлёк маску и снова открылся как русский мессианизм. Так на пунктире, в натяжках и перескоках, идея Третьего Рима вдруг выныривает в виде... Третьего Интернационала! (Ученическое повторение заносов Бердяева.) С ненавидящим настоянием по произволу извращается вся русская история для какой-то всё неулавливаемой цели – и это под соблазнительным видом раскаяния. Удары будто направлены всё по Третьему Риму да по мессианизму, – и вдруг мы обнаруживаем, что лом долбит не дряхлые стены, а добивает в лоб и в глаз – давно опрокинутое, еле живое русское национальное самосознание...
Россия долгое время жила православием, известно. А главное содержание большевизма – неуёмный, воинственный атеизм и классовая ненависть. Так вот, по неохристианскому автору, это всё едина суть. Традиция бешеного атеизма принята в традицию древнего православия. «Русская идея» – «главное содержание» интернационального учения, пришедшего к нам с Запада? А когда Марат требовал «миллион голов» и утверждал, что голодный имеет право съесть сытого (какие знакомые ситуации!), – это тоже было «русское мессианское сознание»? Коммунистическими движениями кишела Германия XVI века, – отчего же в России в XVII веке, в Смутное Время, при такой «русской идее», ничего подобного не было?..
А «марксизм – одна из форм народнического мессианского сознания» – во Франции? В Латинской Америке? В Танзании? И всё это – от немытого старца Филофея?
Это сильный полемический ход. Но дело тут даже не в том, чей ход сильнее. Важно, что пока это – ещё полемика. Горячая, страстная, запальчивая, с перечнем всех припомнившихся взаимных «болей, бед и обид», но – полемика.
Вот тут бы ему и удержаться.
