Параллельно в Америке шла война с французами и индейцами. Поначалу англичане терпели одно поражение за другим. Летом 1755 года генерал Брэддок потерял две трети своего отряда, пытаясь взять форт Дукесне. Год спусття французы захватили форт Освего на озере Онтарио, а ещё год спустя — форт Вильям Генри на озере Джордж. Но к началу 1760-х подкрепления, прибывающие из Британии, переломили ход войны. Англичанам удалось войти в реку Святого Лаврентия, захватить Монтреаль, покорить всю восточную Канаду. Мир был подписан в 1763 году, и многие колониальные территории, принадлежавшие Франции, перешли под власть Лондона.
Как уже говорилось выше, лояльность колонистов по отношению к метрополии подогревалась нуждой в военной защите. Когда французская угроза ослабла, тяга американцев к независимости получила сильный импульс в сторону реализации. Все копившиеся обиды и недовольство поведением парламента по отношению к колониям начали пульсировать всё сильнее. Попытки обложить налогами торговлю, подавление протестов вооружённой силой, деспотичное правление присылаемых губернаторов постепенно раздувались в бурю Американской революции 1775–1783 годов. Но ей мы уделим внимание в следующей главе.
После победы над Наполеоном Англия возобновила расширение колониальных владений в Восточном полушарии. В 1816 году британская торговая фактория появляется в Сингапуре, в 1834 — в Южной Австралии, в 1841 — в Гонг Конге и Новой Зеландии. Вплоть до 1858 года захватываемые территории становились доминионами торговых компаний — не короны. Но эти компании платили в казну такие большие налоги (до 10 % от общего объёма поступлений), что королевское правительство всё чаще посылало войска и военные корабли для защиты их владений в Азии и Океании.
Чем дальше расширялась империя, тем чаще возникали военные конфликты на её границах. В 1825 году загорелась полномасштабная война с Бирмой, которая стоила Великобритании 13 миллионов фунтов и 15 тысяч погибших в боях и от тропических болезней.[292] Бирманцы, гордые своей древней цивилизацией, не хотели признавать технического превосходства пришельцев, продолжали провоцировать их, и двадцать лет спустя война возобновилась. Английский флот расстреливал из пушек старинные пагоды Рангуна, вся южная Бирма была аннексирована.
С запада к границам Индии приближалась угроза со стороны далёкой Российской империи. В 1829 году она победила Турцию и Персию, прощупывала слабые места Афганистана. Чтобы опередить её, было принято решение захватить Кабул и посадить на трон проанглийского ставленника. Но эта кампания обернулась полной катастрофой. Вторжение колонизаторов сплотило сотни разрозненных афганских племён и кланов, вдохновило их на восстание, и в 1841 году англичане и их сторонники вынуждены были бежать из непокорной страны обратно в Индию.[293]
В конце 1830-х начались конфликты в отношениях Ист-Индской компании с Китаем. Импорт опиума в эту страну был издавна важной статьёй индийской экономики. Потребление этого наркотика китайцами начало стремительно расти с того момента, как его научились курить, смешивая с табаком. Императорское правительство в Пекине пыталось вести активную борьбу с наваждением, казнило торговцев и даже курильщиков, конфисковывало контрабандный опиум, доставляемый из Калькуты в Кантон, грозило англичанам, что будет топить их корабли, если на них обнаружатся наркотики.
Отношение китайской правящей элиты к европейцам в те годы было окрашено высокомерным презрением и полной неосведомлённостью об их достижениях. Все они представлялись императорскому двору варварами, явившимися неведомо откуда, заслуживающими в лучшем случае снисхождения и жалости. И речи не могло идти о том, чтобы установить с ними отношения на равных. Для получения аудиенции у императора их послы должны были упасть перед ним ниц девять раз, иначе их отсылали ни с чем.[294]
Британское правительство занимало двойственную позицию. С одной стороны, оно не хотело открыто поддерживать торговлю наркотиком в своих владениях. С другой, большая часть доходов Ист-Индской компании оседала в казначействе в виде налогов, платимых ею. Министр иностранных дел Пальмерстон, веривший в «пушечную дипломатию», искал только повода, чтобы вмешаться. Китайский уполномоченный в Кантоне предоставил ему такой повод, конфисковав 20 тысяч ящиков опиума, находившихся на складах компании, и пригрозив арестом и казнью любому, кто будет пойман на котрабанде. Летом 1840 года двадцать британских фрегатов с четырьмя тысячами солдат на борту приблизились к берегам Китая.[295]
Императорское правительство явно не имело представления о том, с каким противником ему предстоит столкнуться. «У них есть мушкеты? Это означает лишь то, что они разучились пользоваться луками и арбалетами. Порох? Мы изобрели его много столетий назад, а наши города защищают пушки, отлитые уже в 13-ом веке. Кроме того, англичане одеты в такие тесные мундиры, что они вскоре начнут спотыкаться и падать и нам останется только отрезать им головы!».[296]
