Вечером при свете костра, мы устроили пытки: воткнули штепсель в сосну и прижгли Славу раскаленным утюгом, он скрипел зубами, но молчал. Потом привязали нашего друга за ногу к ветке сосны и стали раскачивать дерево, его глаза налились кровью, но он не проронил ни слова. Затем мы засунули его в котелок и сварили заживо – не помогло. Нас выручил старый классический способ. Когда мы пригрозили Славе, что кинем его на молодую поросль бамбука и к утру стволы прорастут сквозь его тело, наш Пиноккио сдался и открыл нам страшную военную тайну – его НИИ не имеет и никогда не имел никакого отношения к разработке химического или бактериологического оружия. Мы выдохнули с облегчением. Но меня мучил еще один вопрос, мне казалось, что в таком совершенном изделии, как наша «бомба», должен быть обязательно встроен радиомаяк, и выследить нас со спутника не представляет никакого труда.
Я представлял, как два красивых военных истребителя синхронно спускаются к реке и летят вдоль русла, повторяя все изгибы реки. Мы гребем изо всех сил, пытаясь, во что бы то ни стало уйти от погони. Нам почти удается! Но нет!!! Самолеты все же настигают наши байдарки. Залп! Я оглядываюсь и успеваю увидеть, как ракеты с огненными хвостами отделяются от брюха самолета. Да… ракет они на нас не пожалели… по две штуки с каждого борта! Ба-Бах! И мы разлетаемся по горизонту красными чернильными кляксами…
***
Пауза длилась мгновение. Похоже, я сумел эмоционально передать остроту момента. Саша и Аркадий Октябринович одновременно медленно стали заваливаться на бок. Сначала они только хрюкали, потом прорезался смех. Все-таки я правильно определил состояние ума старика! Я был горд! Смеялись они долго, утирая слезы, можно было засекать время, как долго может длиться здоровый смех. В одну из пауз, Аркадий Октябринович ввернул:
– А барабанные перепонки у тебя не полопались, когда ты метелил со сверхзвуковой скоростью?
– Да нет, – удивленно парировал я, – на байдарках спидометры не ставят, откуда мы могли знать какая скорость?!
– Да, если бы он не вертел башкой и не пялился на самолеты, вместо того чтобы грести как все, они бы точно спаслись, ведь немного не успели! – поддержал Саша и снова завалился на бок.
Когда мужики немного успокоились, я продолжил свой рассказ:
– А знаете, что мне ответил тогда Слава, когда я ему нарисовал подобную перспективу?
– Может я и небольшой знаток в физике,– сказал он, – но информационные потоки – это мое. Поэтому поверь мне на слово, у нас в стране бомбить уже нечем. А спутник, – Слава поднял голову и стал всматриваться в звездное небо, – может еще и летает… Но уже сам по себе.
– Слава, а почему ты не задвинул этот баллон какому-нибудь иностранцу? На городском рынке их пруд пруди. Как новейшую секретную торпеду, – не унимался я, – уж обошлись бы мы, как-нибудь, без «прыгающих» матрасов.
– Я секретами Родины не торгую, – пафосно ответил Славик.
– Стойте, стойте, – вмешалась моя жена, – недавно по местному каналу сюжет видела. Торговец корейской морковью на Кунавинском рынке попался при попытке переправить на родину корпус американской крылатой ракеты. Ведется следствие.
Славик поперхнулся глотком воздуха, лицо Наташи покрылось красными пятнами. Хотя это могли быть и отблески костра.
А меня озарило сомнение по поводу «секретов Родины». Я вспомнил нашего общего знакомого, который работал в конструкторском бюро автозавода и рассказывал, как они разбирают до последнего винтика новые импортные автомобили, купленные специально для этого. Так развивался наш Автопром. Кстати, в новостях я видел сходный репортаж: какой-то ежегодный международный автосалон, мировые автогиганты представили свои концепткары, автомобили будущего; и два молодых китайца в очечках и с блокнотиками в руках, буквально, упираясь носами в задние фонари, изучают их устройство. Эти блокнотики меня просто убили, я так и не понял в чем подвох. Какое время на дворе! Даже если официально нельзя фотографировать прототипы на автосалоне – что вряд ли, у них же в каждой пуговице по две видеокамеры должно быть встроено и сканер вместо молнии на ширинке.
Ладно, я отвлекся, возвращаюсь к Славику. То, что он не мог торговать секретами Родины, я не сомневался. Пионерско-комсомольское прошлое никуда не денешь. Правда, комсомол закончился на нашем призыве, а Слава с Натальей были младше нас лет на пять и они формально не успели. Но соответствующее родительское воспитание нельзя сбрасывать со счетов.
В общем, в свете полученной информации и последующей её обработки, я вновь почувствовал гул турбин за спиной. На этот раз Стелсы и Фантомы настигали нас. Это было еще более красиво, но финал тот же – бесформенные красные куски, величественно разлетающиеся по округе.
– Пошли, – решительно сказал я и потащил Славу к берегу. – Бери!
Я обхватил двумя руками нашу «боеголовку» с овального конца, Слава взялся за хвостовую часть.
– Несем наверх! – скомандовал я сухим командирским голосом. Что делать – на войне как на войне!
