Тут, внутри меня, наискосок от живота, неожиданно прошла мысль: «А может у нас тогда в бомбе был конопляный газ? И курить не надо…»
– Так вот про волков. Один мужик у нас работал охранником, и всю жизнь держал волков. Жил он в доме, в районе засыпушек. Знаете, что это такое?
Аркадий Октябринович с раскаянием кивнул. Ну, еще бы, бывшему комсомольскому лидеру не знать. Саша, как уроженец Пыры знать и видеть этого не мог.
– Во всем мире мы называем это трущобами. А советские трущобы назывались засыпушками, – продолжил я, – Сельское население устремлялось в города. Тех, кто работал на заводах и стройках, селили, как правило, в бараках. А мы жили в новенькой панельной пятиэтажке. Сразу за нашей хрущевкой стояли бараки.
Иногда мои родители задерживались на работе и просили воспитательницу ясельной группы взять меня к себе домой. Вот так я попал в барак. Я там бывал неоднократно, но в памяти осталось всего две картинки, темный длинный коридор и помещение, где много кроватей. Барак – это деревянная казарма. А у нас двухкомнатная квартира с кухней, балконом и ванной; а воспитательница такая добрая и хорошая, и у нее дочка моего возраста и нет квартиры? Видимо, это произвело на меня такое сильное впечатление, что я запомнил это в возрасте двух или трех лет. К чести Советской власти могу сказать, что когда я пошел в школу, бараков уже не было и в помине. Кругом стояли пятиэтажные панельные дома. И мы все были равны, как и обещал социализм.
Засыпушки прожили намного дольше. Их строили те, кому не повезло с работой или койкой в бараке. Видимо и те, кто, вообще не хотел работать. В городе таким проще выжить. Засыпушка – это домик кума Тыквы. Но так как у нас не Италия, чтобы не замерзнуть использовались опилки, отсюда и пошло название. Со временем на территории засыпушек стали появляться почти настоящие деревенские дома, с маленьким крылечком и лавочкой. Но все равно это были уменьшенные копии. Изначально засыпушки строились почти вплотную друг к другу, и только когда соседям удавалось вырваться из трущоб, ты мог отжать себе несколько дополнительных метров. У нас ведь в России земли совсем мало, и за 70 лет ее так и не отдали народу. Хочешь сад-огород, на тебе четыре сотки. А пять – это уже сказочное везение. И не дай бог, построишь садовый домик в два этажа – тебя постигнет участь кума Тыквы.
– Андрей, – неожиданно и взволнованно перебил, мое словоизвержение Аркадий Октябринович, – было и хорошее, и плохое. Но страна развивалась, ты сам об этом говоришь. Но что касательно земли… Это тема для новой революции. А фраза «где так вольно дышит человек» мешает мне спокойно умереть.
– Вы это тут серьезно? – Саша перестал лицезреть пространство и заметил нас. – Революционеры члено-роговые! Революции нам только не хватало!
– А знаешь, мне многие говорят, что внешне я очень похож на Троцкого? – не без гордости заметил я.
– Да ты вспомни, как он закончил! – Саша так горячился, будто всю жизнь боялся только революции.
– И чё? Революция свершилась, а теперь дискотека. А дискотека требует жертв и убивает своих детей. Тут уж ничего не поделаешь. Может через пару десятков лет Троцкому в Норвегии памятник поставят – стоит каменный мужик на льдине, а из башки ледобур торчит.
– Почему в Норвегии? – не понял Саша, – его вроде не в Норвегии убили?
– В Норвегии рыбаков больше, – пояснил я. – Перфоманс на предмет соблюдения техники безопасности на зимней рыбалке.
– Андрей, – интеллигентно вмешался старик, – его убили ледорубом, а не льдобуром. Альпинисты, когда в гору лезут, ступеньки им пробивают.
– Бред, какой-то! – возмутился я, – Что топором нельзя было? Или молотом. Представляете, газеты бы написали – на месте преступления найден молот. И всем нашим было понятно – «карающий молот».
– Газеты бы написали, что на месте преступления найден большой молоток, – сказал Александр.
– Согласен. Кувалда на английский, возможно тоже не переводится, – согласился я. – Тогда серпом по … Или по горлу? То же ритуальное убийство. Наш народ бы понял – наши мочканули – у Сталина длинные руки. А тут орудие убийства непонятное для русско-произносящего уха. Вывод лежит на поверхности – убийство сфабриковали. Старичок своей бородкой залез в чью-то промежность, вот и получил прямо по мозгам.
– В английском языке существует слово, означающее кузнечный молот, – сообщил Октябринович.
– А, ну да, – сообразил я, – иначе третий Интернационал бы не получился.
– Третий Интернационал назывался Коминтерном, – сказал Аркадий Октябринович, – Сталин собрал в одном месте вождей всех Коммунистических партий Европы и мира…
– Предлагаю выпить за третий Интернационал, стоя и не чокаясь, – перебил я.
– Да, вы! Глумливые алкоголики! – заорал старик, – он их всех расстрелял! Всех!!! А кого не достал, тех добил Гитлер, когда захватил Европу. Коммунистическое движение было обезглавлено.
– Да, вы просрали не только третий Интернационал, вы просрали великую идею Свободы, Равенства и Братства, функционеры гребаные! – заорал я в ответ, – вы просрали Великую страну, поделив ее между собой.
