Всадник заговорил на латыни с парижским акцентом, произнося слова грубо и в нос, без гортанных раскатов, характерных для тех франков, среди которых она росла.
Она закричала в ответ на том же наречии:
– Я сестра графа Эда, Элис, меня преследуют норманны и чудовища. Сойдите с коней и склонитесь передо мной!
Всадник, бывший у них за старшего, опустил копье и подъехал ближе, остановился рядом. Он оглядел ее доспехи, шлем на задней луке седла, меч на поясе. Протянул руку и коснулся ее головы.
– Где твои волосы?
– Убери руки. Если бы здесь был мой брат, тебя бы высекли за подобную дерзость. На меня напали северяне, и мне пришлось переодеться.
– Ни одна благородная дама не отрезала бы себе волосы, – заявил всадник. – Кто ты, ведьма?
Элис была так рада видеть франков, что охотно простила всаднику его грубость.
– Я дама, которая настолько добра, что даже не станет рассказывать о твоей неучтивости сьеру де Ланфранку, если ты сейчас же замолчишь.
Элис намеренно упомянула имя главного конюшего брата. Будучи рыцарем, этот всадник, конечно, не подчинялся Ланфранку, однако старый кавалерист – дед которого получил придворную должность еще от самого Шарлеманя[13] – мог сильно усложнить жизнь тому, кто его рассердил. Все знали, что Ланфранк питает к Элис самые теплые чувства и запросто вызовет на дуэль всякого, кто ее обидит. А очень немногие могли сравниться с ним в искусстве владения мечом.
Всадник покосился на товарища, рослого воина, который уже подъезжал к ним.
– Полегче, Ренье. Сомневаюсь, что граф обрадуется, если его сестра расскажет о твоих манерах, – сказал тот. Акцент в его речи звучал отчетливее. «Наверное, он с востока», – решила Элис.
– Не понимаю, как она могла отрезать волосы, – не унимался первый всадник. – Это же позор, стыд и позор.
– Равный изнасилованию и смерти? – уточнил рослый всадник. – Ты рос в маленьком Париже, Ренье. Если бы ты жил в большом городе, смутить тебя было бы не так легко. Тебе бы пожить немного в Аахене. Шевалье де Мозель к вашим услугам, мадам. Вы и есть наше задание, нас отправили искать вас.
– Значит, осада снята?
– Нет, мы прорвались. Однако это означает, что мы сможем прорваться и обратно. Северяне сейчас не так сплочены, как раньше, они в основном заняты тем, что дерутся между собой.
– Но вас ведь послали не только за мной.
Элис ошеломила мысль, что этих людей могли отвлечь от обороны Парижа ради нее.
– Нет, не только. Мы доставляли послание императору. Я уверен, что он уже движется нам на помощь. Наша задача выполнена. Мы нашли вас, теперь осталось всего лишь прикончить этих псов, которые посмели захватить вас в плен, и вы вернетесь в Париж к брату.
– Мы не псы, – начал Леший, – мы…
– Пожалуй, – согласился Мозель, – вы даже не псы, вы падаль для псов.
Он выхватил меч, однако Элис вскинула руку.
– Эти люди спасли меня.
Мозель поглядел на Лешего и волкодлака.
– Но вот этот явно норманн, – сказал он, указывая на Синдра.
– Некоторые северяне служили нам в прошлом и до сих пор служат нашему императору. Этот человек не состоит в союзе с данами, осадившими Париж.
Мозель принужденно кивнул.
– Тогда вели им спешиться. Торговец и язычник недостойны скакать на таких прекрасных животных.
– Прекрасных животных? – изумился Леший. – Да это же обычный вьючный мул!
– Для тебя и мул слишком хорош, – заявил Мозель.
Элис указала на Синдра.
– Он убил короля викингов.
Элис понимала, что ни один воин франков никогда не смирится с тем, что Зигфрида убила женщина. Одна только мысль о том, что женщине удалось то, чего не сумели они, покажется им настоящим оскорблением.
Мозель снова кивнул.
– Но Зигфрид, судя по всему, хорошенько его потрепал.
– В него попала стрела. Она до сих пор у него в теле. Вы можете ее извлечь?
– Фьебрас! – прокричал Мозель, развернувшись в седле.
– Он лекарь? – спросил Леший.
Мозель фыркнул в ответ.
– Он воин. Просто так получилось, что он ловчее нас всех извлекает разные занозы.
Леший спешился и помог человеку-волку сойти на землю. Элис видела, что встреча с франками вовсе не обрадовала торговца.
– Что, купец, прощай барыш? – обратилась она к нему на латыни.
– Уверен, твой брат вознаградит меня за страдания.
– Будем надеяться, что он не вознаградит тебя страданиями, – проговорила Элис, хотя тон у нее был самый легкомысленный и про себя она решила, что купец как минимум получит полную стоимость утраченного товара.
Она набросила на голову плащ, чтобы спрятать короткие волосы, и Мозель в тот же миг снял с шеи шелковый шарф и протянул ей. Уже через мгновение она выглядела благопристойно. Затем Элис отправилась в кусты и сняла кольчугу, которая была ей слишком велика. Она вернулась к всадникам и отдала Мозелю меч.
– Передай моему брату дар от этого дикаря, – пояснила она. – Он принадлежал королю викингов.
На Мозеля меч произвел сильное впечатление.
– Зигфрид был могучим воином, – произнес он.
Синдр лежал на земле, едва дыша. Фьебрас, который успел вынуть из седельной сумки большие длинные щипцы, склонился над человеком-волком.
