Кивнув мне, экзорцист начал ритуал протяжным гимном на латыни. Ее я понимал с пятого на десятое, но вроде как он звал Азраила открыть нам путь в земли мертвых. Несмотря на его указание, я не начинал активировать веве, словно чувствовал, что еще рано и лишь с первым «AMEN» мое тело взвилось в прыжке и я начал танец во славу всех лоа Gede.
Я танцевал и славил лоа, я чувствовал, что они слышат меня. Я чувствовал их радость. Они словно говорили: «Мы рады тебе, брат. Твоя сила растет. Мы с тобой, брат. Иди к нам, брат».
Продолжая славить лоа, я ощущал, как церковный подвал заполняет тьма. Вначале ее становилось больше в самых темных углах, но с каждым словом гимна ее становилось все больше, от нее повеяло могильной сыростью и холодом. Тонкий барьер из свечей создавал над нами купол ослепительно белого света, он сдерживал надвигающуюся тьму.
Поставленный голос католика, поющего гимн, отражался от стен, он звал и ему ответили.
— Azrael! — воскликнул Иезекииль и невесомый купол света начал дрожать под напором тьмы. Мгновение — и он оказался просто смят. Комнату окутала непроглядная темнота, в которой даже зрение, подаренное мне Бароном, видело буквально на пару метров.
Все мои ощущения вопили о том, что здесь опасно, что даже мне, чемпиону Владыки Смерти, тут не рады.
Из саркофага, возле самого входа, пахнуло запахом тлена и разложения.
— Кажется, нам туда — указал я экзорцисту на открывшуюся изнутри могилу.
— Ты прав. Идем. — ответил он и первым шагнул в разинутую пасть саркофага.
Я сделал шаг следом и в тот же миг меня окутала темнота. Мои глаза ничего не видели. Темнота сдавливала и безжалостно вжимала мое тело в холодный камень склепа. Когда я пытался сделать хоть вдох, то не ощущал ни малейшего движения мускулов или ребер. Я не чувствовал прохладного прикосновения воздуха к моей гортани и легким.
«Что со мной происходит?»
Меня окутал холодный, безжалостный страх, который показался мне сильнее всего, что я когда-либо испытывал. Я заглядывал в темноту, пульсирующую перед моими глазами, и чувствовал, как она смотрит в меня.
Я даже не мог понять: открыты мои глаза или закрыты.
Спустя одно бесконечное мгновение, на протяжении которого я смотрел в эту пустоту, у меня перед глазами начали возникать странные узоры. Извилистые вспышки белого и фиолетового света разрывали темноту, подобно молниям. Расплывчатые аморфные силуэты, напоминающие исполинских светящихся амеб, одновременно приближались ко мне и отдалялись от меня.
Лица, черты которых сокрыты непроницаемой мглой, кружились вокруг меня, подобно осенним листьям, подхваченным стремительными вихрями. Обрывки мыслей и глухие далекие голоса проносились, подобно фантомам, через мой разум. Всякий раз, когда я пытался сосредоточиться на какой-то мысли, она ускользала от меня, подобно песчинкам на пляже, вытекающим сквозь пальцы.
А потом я прозрел.
— Добро пожаловать в мир мертвых, Фера. — поприветствовал меня Иезекииль. «Если я выгляжу так же, как ты, то мне очень не хочется смотреться в зеркало», — подумал я, глядя на своего напарника, он выглядел крайне помятым.
— Охренеть. — все, что удалось мне сказать. Я прислушался к своим ощущениям и неожиданно понял — я в полнейшей безопасности. Все мое естество просто кричало: «Ты дома!» — Охренеть. — снова вырвалось у меня.
— Идем, не будем терять времени. В первый раз тут всегда сложно.
— А который раз ты тут? — спросил я у храмовника.
— В пятый. Со временем становится проще, но избавиться от ощущения, что ты маленький сладкий кусок мяса перед толпой голодных крокодилов, у меня так и не получилось. — он махнул рукой и пошел вперед. Крест от его веригов, висящий на поясе светился теплым успокаивающим светом.
Мы шли по сумрачному подобию Новосибирска, но почему-то, стоило мне задержать на каком-то фрагменте взгляд, как он начинал размываться, словно мираж. Пройдя через пустырь, где должен был быть частный сектор, мы вышли к улице. Неожиданно подул ветер, я не смог понять: теплый он или холодный. Его сильные порывы сопровождались оглушительным свистом, напоминающим пение флейты. Здания, выстроившиеся по обе стороны улицы, казались как-то по особенному мрачными и угрожающими. Складывалось впечатление, будто зияющие окна и скрытые тенями дверные проемы скрывают в своих темных глубинах неведомую угрозу. Рефлекторно я проверил своих лоа и тут же выдохнул от облегчения: они со мной.
Свет уличных фонарей, возвышающихся вдоль улицы, разбивался на тонкие синие и пурпурные лучи, отбрасывающие множество узких чернильно-черных теней, ложащихся на землю. Давящее ночное небо, скрытое облаками, нависало над нами, напоминая густой полог тумана, повисший над рекой.
— Тут так всегда?
— Сегодня тут просто прекрасно, похоже, ты положительно влияешь на окружение. — экзорцист улыбнулся. — Нам осталось немного. Вон то здание — он указал на серую коробку приблизительно в километре от нас — и есть наша цель.
— А ничего, что оно нихрена не похоже на отделение? Я там помариноваться успел.
