— Объект, мужчина. Рост — около двух метров, телосложение атлетическое. — ученый говорил ровным, поставленным голосом, не выражающим никаких эмоций, параллельно острейшим лезвием срезая одежду с верхней половины тела. — Кожа светлая, внешность нордическая. Был доставлен с многочисленными травмами от пребывания в завале. — Мужчина посмотрел на часы, висящие на стене. — Спустя приблизительно семь часов, на теле нет ни единого следа от травм. Приступаем к изысканиям. Коллега, начинайте.
Бритоголовый откинул остатки простыни и, взяв в руки ампутационный нож, подошел вплотную к пациенту.
— Я буду командовать, прошу вас выполнять в точности мои указания. — продолжил свою речь ученый. — Сделайте длинный разрез на его груди, глубиной не больше полутора сантиметров, и после ждите мою команду. — Воткнув лезвие в грудь, мужчина с крестом с нажимом повел его вниз, вслед за движением ножа, из груди пациента обильно начала выделяться зеленая жидкость.
Возглас удивления вырвался у обоих экспериментаторов, когда спустя несколько секунд, прямо на их глазах, рана начала затягиваться.
— Поразительная регенерация, если из его крови можно будет создать сыворотку со схожим эффектом, то это будет настоящий прорыв в науке! — с восторгом воскликнул хозяин лаборатории. — Продолжаем эксперимент: срежьте с его плеча кусок кожи, посмотрим, насколько эффективно он справляется с подобными повреждениями.
Мужчины продолжили экспериментировать с пациентом, нанося резаные и колотые раны, срезая куски мышечной ткани и кожных покровов. Чаша для материалов была уже переполнена кусками тела, отрезанных от объекта. Более трех часов без перерыва продолжался эксперимент.
— Коллега, пора перейти к следующему этапу, проверим воздействие огня на тело объекта. — произнес мужчина, поджигая горелку.
Сзади раздался шум открывающейся двери…
— Что значит — Кридан остался?! — огромные глаза фейри метали молнии. — Я жду объяснений, Храмовник.
Иезекииль нагнал нас почти сразу, как мы вернулись в дом с рябинами. Он был один. Встретивший нас Мавр тут же отправил Кота и Пику спать. Меня он решил вообще не трогать, такое ощущение, что после проведенного ритуала он перестал в полной мере воспринимать меня человеком.
Заведя экзорциста в прихожую, Ева пыталась разобраться в случившемся. Я был с ними, а Димка сбежал на улицу, закурив на крыльце, судя по сладковатому запаху — траву из запасов Кота.
— Ева, уверяю тебя, его подозрения в мой адрес ошибочны, это не должно сбивать тебя с толку. — тон экзорциста был очень спокойным и уверенным. — Ты достаточно хорошо меня знаешь — пожелай я его смерти, я бы не допустил того, чтобы остаться последним, кого с ним видели. Пожелай я его смерти — я бы сделал все, чтобы подружиться с ним в твоих глазах и снять с себя любые подозрения.
Глаза фейри сощурились, словно у дикой кошки, готовой к прыжку. Казалось даже, что она бьет воздух невидимым хвостом.
А я не переставал удивляться прямолинейной честности хитреца-экзорциста. Умеет он входить в доверие, давит на логику, а не эмоции, и ты не понимаешь, как же нему относиться. Если, а мне бы хотелось на это надеяться, подозрения тролля ошибочны, то я теперь понимал, почему он с таким недоверием относится к Храмовнику.
— Давай, так, — экзорцист пристально посмотрел в глаза Евы, — чтобы убедить тебя, я его вытащу. А про бумаги мы поговорим потом.
— В таком случае, храмовник, я пойду с тобой и мы посмотрим…
— Это исключено, — тут же запротестовал Иезекииль. — Как насчет той энергии, хранителем которой ты являешься?
