Полковник окинул взором всех находящихся в зале. Почти семь десятков человек. Все как один настоящие профи, прошедшие горячие точки, умеющие сражаться в городских условиях. И все, как один, с изъяном. У каждого из них были слабые места: кто-то занимался крышеванием без разрешения старших коллег, кто-то переборщил с допросами, кого-то давно пора списать по состоянию психического здоровья. Отработанный материал, но именно они поднимут его еще выше.
Денис Петрович знал, что, если бы не вмешательство старого друга, ему бы светило лет двадцать строго режима, не взирая на прошлые заслуги. Но за него поручился такой человек, которому даже генерал ФСБ отказать не может. Зато когда срочно потребовалось создать отдел по паранормальным исследованиям, его кандидатура была первой в списке, никто не хотел заниматься какой-то ерундой. Вот только теперь именно на таких козлах отпущения, как он, страна и сможет удержаться. Как бы он ни любил власть, деньги и комфорт, полковник считал себя настоящим патриотом.
— Парни. Я думаю, вы уже знаете, что произошло во второй колонии, — слова шли с трудом, словно он снова на первом курсе и впервые выступает перед аудиторией. По рядам прошелся легкий гомон. — Все хуже, чем вам известно. Туда зашел спецназ УФСИНуфсин, — он на секунду замолчал. — Связи с ними больше нет. Они или убиты, или захвачены в плен. Я собрал вас всех здесь потому, что прошу вас пойти со мной. Парни, я именно не приказываю, а прошу. В колонии было две с половиной тысячи отъявленных ублюдков. У каждого минимум пара ходок и все по тяжелой. Среди них не установленное количество паранормально активных. Если мы их не остановим, то все эти гребанне супернатуралы возомнят, что им можно все.
— А потом нас туда же и посадят за особо тяжкие. Это не наша задача, — откуда-то сзади бросили реплику.
— Включайте диктофоны и пишите, под трибунал в случае чего пойду я один. Но нам, скорее, медали выдадут, полномочиями меня обеспечили. Я, Городецкий Денис Петрович, беру всю ответственность за приказ об усмирении бунта в колонии на себя. Все действия, произведенные личным составом, делаются с моего разрешения и по моему непосредственному приказу…
Не отказался ни один. Все они видели уже и оживших мертвецов и психов, швыряющихся огненными шарами, и еще много всякого дерьма. И каждый из них понимал, что именно от их действий зависит, в какой стране они буду жить дальше. На полные сборы потребовалось около получаса. Все в полной экипировке, с дополнительным запасом патронов и гранат. Все, готовые нести тяжелую длань закона.
— Олег, а ты тут какого хрена делаешь? Ты же должен быть еще в больнице? — полковник экипировался в оружейке, когда увидел «клешнерукого» куратора Феры.
— Петрович, я участвую.
— Олег, ты не в состоянии и двести метров пробежать., — какой бы сволочью его ни считали, Денис Петрович всегда старался заботиться о своих людях.
— Смогу, — парень двумя пальцами показал ампулу, которую тут же зарядил в инъектор. — Док сказал, что с этим я буду в норме часов на пять, правда, потом неделю отлеживаться.
— Не глупи, мы и без тебя справимся.
— Петрович, — Олег подошел вплотную к полковнику и посмотрел ему прямо в глаза. — Мне она до сих пор снится. Я каждую ночь вижу эту беременную девчонку. Я! Именно я! Не успел на каких-то полчаса, и именно из-за меня эта мразь ее распотрошила. Я костьми лягу, но этим тварям не жить, — бешеная ярость сквозила в каждой фразе парня.
— Едем.
Серая коробка, окруженная бетонными стенами с колючей проволокой, дозорные вышки по периметру и куча машин и людей расположились по округе. Кто бы тут ни командовал, но осада была организована по всем правилам военного искусства. Снайперы, патрули автоматчиков с собаками — они даже притащили сюда пару минометов.
Выйдя из броневика, полковник закурил и шумно вдохнул свежий морозный воздух. Все его нутро опытного оперативника говорило, что день будет тяжелый.
— Городецкий, а ты тут зачем? — подошедший к нему Игнат протянул руку, которую он пожал. — Это наша зона ответственности.
— Уже нет. Сейчас докурю, покажете, как ваши парни планировали двигаться, и мы приступим к штурму.
— С чего бы это?
— А с вот этого. — Сунув под нос уфсиновцу бумагу, фамилия и печать на которой отбивали любое желание спорить.
Наступившие сумерки разбивали мощные, фонари запитанные от тарахтевших генераторов. Скорректировав с командирами отрядов план наступления, полковник уже был готов отдать приказ выдвигаться, как недалеко раздался шум моторов. К оцеплению ехали черные микроавтобусы с символикой РПЦ. «Этим-то что тут надо?» Он не отрицал полезность информации от церковников и их помощь в контроле над захоронениями, но что они тут забыли, совершенно не понимал.
Головной автобус резко затормозил перед оцеплением, и из него вышел уже знакомый по разговору в кафе старик. Несмотря на минусовую температуру он был все так же одет в свою старую залатанную рясу с крестом поверх ткани. Посмотрев на полковника, он улыбнулся оскалом уже старого, но все еще смертельно опасного хищника.
