— Ты все продумал, агроном. Откуда у тебя столько смелых идей?
— В библиотеке Тимирязевки хранится много интересных разработок, которые редко внедряются, — ответил я. — Плюс моя система записей, все конспектирую и систематизирую.
— Хорошо, — решительно кивнул председатель. — План для основных полей утверждаю. Петрович, — обратился он к бригадиру, — выделите Виктору Алексеевичу нескольких толковых механизаторов, пусть начинают внедрять эти методы. И чтобы доклад каждую пятницу о результатах!
— Есть, Михал Михалыч, — по-военному четко ответил Петрович, но смотрел он теперь на меня уже иначе, с уважением и долей любопытства.
Когда совещание закончилось, председатель указал в меня пальцем:
— И еще, Корнилов. Через месяц в район на совещание поедешь. Расскажешь о твоем севообороте и этих… террасах. Пусть послушают, чему в Москве сейчас учат. Может, и другие хозяйства что-то полезное возьмут.
Я кивнул, чувствуя, как сжимается пружина моего плана. От экспериментального участка к основным полям совхоза, от совхоза к району, именно так я и представлял себе начало пути.
Впрочем, совещание еще не закончилось. Оказывается, у нас есть еще одна проблема, в которую я мог немедленно вмешаться.
Мое выступление подошло к концу. Вроде все было хорошо, но опять не слава богу.
— А насчет техники, Михал Михалыч, — подал голос Петрович, когда все уже собирались расходиться, — у нас беда. ДТ-75 который новый, встал. Хомутов третий день в запое, а без этого трактора мы посевную загубим.
Громов мрачно потер лоб:
— Знаю. Обещали запчасти из района к концу недели, но это если повезет. А Хомутова я уже устал вытаскивать из этих запоев.
— Какая деталь сломалась? — спросил я, чувствуя, как внутри просыпается инженерный интерес.
— Трещина в блоке цилиндров, — ответил Петрович. — Сварить пытались, но не держит, давление масла слишком высокое.
— Можно взглянуть? — удивляясь сам себя, спросил я. — В институте у нас была специализация по сельхозтехнике.
Петрович недоверчиво хмыкнул:
— Там профессиональный сварщик из МТС не справился, а ты что сделаешь, агроном?
— Дай парню попробовать, — неожиданно поддержал меня Громов. — Хуже не будет. Если что, запчасти все равно ждать.
Петрович хмуро глянул на меня и вышел, не сказав ни слова. Я поспешил за ним.
Мы пошли к машинно-тракторному парку по раскисшей от недавнего дождя дороге. Низкое вечернее солнце золотило лужи, а в воздухе пахло выхлопными газами и сырой землей.
— Ты правда думаешь, что справишься? — Петрович искоса поглядывал на меня. — Техника дело тонкое, теория теорией, а без практики…
— В детстве с дедом ремонтировали старый «Москвич», — соврал я, используя воспоминания из своей прошлой жизни, где действительно увлекался реставрацией ретроавтомобилей.
Кроме того, забавы ради, в прошлой жизни я с легкостью получил второе образование, инженерное. Даже восстанавливал довоенный Bentley 4½ Litre с нуля. Эта страсть к механизмам у меня, вроде бы, не атрофировалась с переходом, руки, кажется, помнили, как работать с железом.
Машинно-тракторный парк представлял собой длинный кирпичный гараж с потемневшими от времени и солярки стенами. Рядом — асфальтированная площадка, где стояли два «Беларусь», грузовик ГАЗ-53 и заглохший ДТ-75, гусеничный трактор с характерной приземистой кабиной песочного цвета.
— Вот виновник торжества, — Петрович похлопал по капоту трактора. — Всего третий сезон отработал, а уже с трещиной.
В гараже было полутемно и пахло соляркой, отработанным маслом и металлической пылью. Под потолком горела единственная лампочка, освещая бетонный пол, заляпанный темными пятнами.
Трактор стоял на смотровой яме, капот снят, обнажая внутренности двигателя. Вокруг валялись инструменты, ветошь и пустая бутылка из-под водки, наследие Хомутова, механика-пьяницы.
— Открути крышку блока, посмотрим на трещину, — попросил я, снимая пиджак и закатывая рукава.
Петрович кивнул молодому помощнику, который тут же схватился за ключи. Через десять минут мы разобрали верхнюю часть двигателя.
Трещина в блоке была серьезной, около пятнадцати сантиметров, проходила через водяную рубашку и явно уходила вглубь металла. Место сварки уже начало сочиться маслом, неудивительно, что предыдущая попытка ремонта не удалась.
— Видишь? — Петрович постучал пальцем по металлу. — Без замены всего блока не обойтись. А блок нам раньше осени не привезут, если вообще найдут.
Я осмотрел трещину, мысленно прокручивая варианты решения. Перед глазами всплывали страницы учебника по ремонту двигателей внутреннего сгорания, который я читал еще в прошлой жизни. Фотографическая память услужливо подсунула нужную информацию.
— Холодная сварка здесь не поможет, — задумчиво произнес я. — Нужна специальная технология… И эпоксидная смола с металлическим наполнителем.
— Что за смола такая? — нахмурился Петрович. — У нас ее нет.
— А химическая лаборатория в школе есть?
— Есть, но что…
— И автомастерская в райцентре?
— Конечно, но…
