— Стоки кожевенного завода. Хром, железо, возможно, свинец. Площадь большая, двести с лишним гектаров.
— Ого, масштабы серьезные. — Павлов помолчал, видимо, обдумывая проблему. — Из доступных растений лучше всего подходит индийская горчица, она хром неплохо аккумулирует. Еще подсолнечник для свинца и цинка.
— А где семена взять?
— Горчицу можете заказать в Всесоюзном институте растениеводства в Ленинграде. У них есть коллекция крестоцветных. С подсолнечником легче, подойдет любой масличный сорт.
Я торопливо записывал в блокнот адреса и телефоны, пока шли дорогие минуты разговора.
— А технология какая? — спросил я.
— Высеваете на загрязненную почву, выращиваете до созревания, скашиваете и утилизируете как токсичные отходы. За сезон можете снизить концентрацию металлов процентов на двадцать-тридцать.
— А если несколько циклов за год?
— Теоретически можно. Только нужно следить за кислотностью, металлы лучше поглощаются в слабокислой среде.
Разговор длился десять минут и обошелся в три рубля пятьдесят копеек, немалые деньги по деревенским меркам. Но информация была бесценной.
Следующий звонок я сделал в Московскую сельскохозяйственную академию имени Тимирязева, к своему бывшему преподавателю ботаники Елене Дмитриевне Королевой. Вернее, к преподавателю предыдущего владельца этого тела.
— Виктор! — обрадовался знакомый голос. — Как дела в Алтае? Не замерз еще?
— Не замерз, Елена Дмитриевна. Даже наоборот, горю рабочим энтузиазмом. Вот только проблема возникла техническая.
Я рассказал о загрязненных участках, о планах фиторемедиации. Королева слушала внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы.
— Интересный проект, — сказала она наконец. — Только учти, что кроме горчицы и подсолнечника можно попробовать рапс яровой. Он тоже неплохо работает с тяжелыми металлами. А из деревьев — иву и тополь, у них мощная корневая система.
— А семена где достать?
— Рапс есть в любой областной сельхозконторе, его на масло выращивают. Ивы и тополя можете нарезать черенков весной, они легко укореняются.
— Спасибо, Елена Дмитриевна. А еще вопрос. Слышали что-нибудь про использование бактерий для очистки почв?
— Биоремедиация? — В голосе послышался интерес. — Направление новое, но перспективное. В Америке экспериментируют с нефтеразлагающими бактериями. А у нас пока только теоретические работы.
— А где можно почитать?
— Попробуй журнал «Микробиология» за последние два года. Там были статьи о бактериях, способных перерабатывать соединения металлов.
После разговора с Королевой я чувствовал себя увереннее. План начинал обретать конкретные очертания. Нужны семена горчицы, рапса, подсолнечника, плюс саженцы ивы и тополя. А параллельно изучать возможности применения микроорганизмов.
К полудню я добрался до дома старухи Матрены. Ее избушка стояла в лесу за три километра от поселка, в окружении высоких сосен и берез. Домик маленький, бревенчатый, с резными наличниками и крытой дранкой крышей, поросшей мхом.
Матрена встретила меня на пороге, опираясь на суковатую палку. Сегодня она была одета в темно-синий сарафан с белой кофтой, на голове платок, повязанный по-старинному.
— А, пришел! — улыбнулась она беззубым ртом. — Проходи, проходи. Чаем угощу.
В избе пахло сушеными травами и печным дымом. Под потолком висели пучки растений — зверобой, календула, мать-и-мачеха, ромашка. На полках стояли банки с настойками и порошками, каждая с рукописной этикеткой.
— Матрена, хотел посоветоваться, — сказал я, усаживаясь за стол, покрытый домотканой скатертью. — Есть у нас земля отравленная, с завода стоки попали. Знаешь ли травы, которые яд из земли вытягивают?
Старуха задумчиво покачала головой, наливая чай из самовара медного цвета:
— Знаю, сынок, знаю. Есть травы-лекари не только для людей, но и для земли. Дедушка мой рассказывал, как после пожаров почву лечили.
— Какими травами?
— Первым делом крапива-матушка. Она любую отраву из земли высосет, только погибнет сама. Потом ее сжигать надо, пепел закапывать глубоко. А еще полынь горькая, она тоже силу имеет очищающую.
Я записывал каждое слово. Народная мудрость часто оказывалась точнее научных теорий.
— А еще что?
— Лопух большой, — продолжала Матрена, отхлебывая чай из блюдца. — Корни у него глубокие, до самых недр земных достают. Что там вредного найдут, в себя заберут. Только садить его надо осторожно, потом как сорняк разрастается.
— А деревья какие подходят?
— Ива плакучая всю беду на себя принимает. Не зря ее плакучей зовут, за землю слезы льет. Береза тоже помогает, только помельче ивы работает.
Матрена встала, подошла к полке, достала потертую тетрадь в клеенчатой обложке.
— Вот, записывала когда-то, что дед говорил. — Она перелистывала страницы, исписанные неровным почерком. — Ага, нашла. «Если земля ядом напоена, сей траву-кровочистку. Сезон растет, сезон очищает, сезон отдыхает». Это про трехлетний цикл.
— А что за трава-кровочистка?
— Да разные под этим именем ходят. Одуванчик, подорожник, чистотел. Все что кровь у людей чистит, то и землю лечить может.
