Мы просидели у Матрены почти два часа. Старуха щедро делилась знаниями, передававшимися из поколения в поколение. Многое совпадало с научными данными, что-то было новым и неожиданным.
— Только помни, сынок, — предупредила она на прощание, — земля живая, как человек. Лечить ее надо постепенно, не торопясь. Сразу все яды вытянешь — она помрет. А так, понемножку, и восстановится.
Вечером я сидел дома, систематизируя полученную информацию. План фиторемедиации обретал ясные очертания:
Первый этап — нейтрализация кислотности известкованием. Без этого растения не смогут нормально развиваться.
Второй этап — посев быстрорастущих культур-очистителей: горчицы, рапса, подсолнечника. Плюс дикорастущие виды по совету Матрены.
Третий этап — посадка древесных пород с мощной корневой системой для долговременной очистки.
Но этого недостаточно. Нужно найти способ ускорить процесс, и здесь могли помочь микроорганизмы.
На следующий день я снова отправился в районную библиотеку, на этот раз в поисках литературы по микробиологии. Библиотекарша, уже знавшая о моих необычных интересах, приготовила стопку журналов.
— Вот все, что у нас есть по микробам, — сказала она, укладывая издания на стол. — Правда, не пойму, зачем агроному такая экзотика?
Я углубился в чтение. Журнал «Микробиология» оказался настоящей кладезью информации. В одной статье описывались бактерии рода Thiobacillus, способные окислять соединения серы и металлов. В другой — эксперименты с Pseudomonas, которые могли разлагать органические токсины.
Самым интересным оказался обзор американских исследований. Ученые из Университета Калифорнии экспериментировали с консорциумами бактерий для очистки почв, загрязненных горнодобывающими предприятиями. Результаты обнадеживающие, за год удавалось снизить концентрацию металлов в два-три раза.
— Принцип понятен, — бормотал я, делая выписки. — Нужно найти местные штаммы бактерий, способных работать с хромом и другими металлами.
Но где их взять? В 1972 году коммерческих препаратов не существовало, лаборатории микробиологических культур были только в крупных институтах.
Вдруг меня осенило. А что если поискать нужные бактерии в природе? В местах естественного выхода металлоносных пород должны обитать микроорганизмы, приспособленные к повышенным концентрациям металлов.
Я вспомнил рассказы местных жителей о «ржавых родниках» в предгорьях Алтая. Там, где выходили на поверхность железистые воды, должны были обитать железоокисляющие бактерии. А если есть такие, то могут быть и другие, способные работать с различными металлами.
План быстро созрел. Нужно организовать экспедицию к этим родникам, взять пробы воды и донных отложений, потом попытаться выделить и размножить полезные микроорганизмы в лабораторных условиях.
Правда, лаборатории у меня не было. Но в районной ветстанции есть необходимый минимум оборудования — микроскоп, автоклав для стерилизации, химические реактивы. Возможно, Кутузов согласится помочь с экспериментами.
К вечеру у меня сложился комплексный план очистки загрязненных земель:
Химический этап — известкование для нейтрализации кислотности.
Биологический этап — посев растений-аккумуляторов и применение специальных бактерий.
Агротехнический этап — правильная обработка почвы, внесение органических удобрений, создание оптимальных условий для развития очищающих организмов.
Такой подход мог сократить сроки рекультивации с нескольких лет до одного сезона. Конечно, это только теория, но стоило попробовать.
Завтра нужно ехать в район, заказывать семена растений и договариваться с Кутузовым о сотрудничестве. А послезавтра в экспедицию к железистым родникам за бактериями.
Впервые за долгое время я чувствовал, что держу решение проблемы в руках. Комбинация научных знаний, народной мудрости и знания из будущего должна сотворить чудеса.
Утром меня разбудил стук дождя по жестяной крыше. За окном хмурилось серое небо, обещая затяжную непогоду. Я накинул телогрейку и вышел на крыльцо, воздух пах мокрой землей и увядающими листьями. Скоро осень вступит в права, время поджимало.
В кармане лежал список, составленный вчера вечером. Семена горчицы индийской — два центнера. Рапс яровой — центнер. Подсолнечник масличный — полцентнера. К этому добавлялись известь для раскисления почвы — пятьдесят тонн, и органические удобрения — перепревший навоз, торф из местного болота.
Дождь усиливался, превращая грунтовую дорогу в месиво из глины и опавших листьев. До районного центра добираться на мотоцикле в такую погоду — сомнительное удовольствие. Пришлось просить у Громова служебный УАЗ.
— На целый день машина нужна? — спросил директор, доставая ключи из железного ящика стола.
— Может, и на два. Семена заказать надо, с лабораторией договориться, плюс в экспедицию за образцами поехать.
— За какими образцами?
Я коротко объяснил про железистые родники и поиск полезных бактерий. Громов слушал, покачивая головой.
— Ну ты даешь, Виктор Алексеевич. Сначала камни в золото превращаешь, теперь микробов ловить собрался. Главное, чтобы результат был.
