Катька пришла ко мне вечером, когда я сидел дома за столом, анализируя результаты недельных наблюдений за бактериальными настоями. За окном уже сгущались летние сумерки.
Она вошла без стука, как обычно, в легком ситцевом платье цвета спелой вишни, волосы распущены волнами по плечам. В руках плетеная корзинка, накрытая льняным полотенцем в красную клетку.
— Привет, ученый, — улыбнулась она, ставя корзинку на стол рядом с моими бумагами. — Принесла ужин. Жареная картошка с салом, огурчики соленые, молоко парное.
— Спасибо, Катя, — ответил я, не отрываясь от записей. — Очень кстати, с утра толком не ел.
Она начала накрывать на стол, доставая из корзинки чугунную сковороду, обернутую в газетный лист, банку с огурцами и глиняный кувшин с молоком. Запах жареной картошки с румяной корочкой и шкварками заполнил комнату.
— Витя, — позвала она, когда закончила с едой, — брось ты свои записи. Поужинаем, а потом… — она лукаво улыбнулась, — у меня для тебя сюрприз есть.
Я отложил карандаш, потер уставшие глаза. Действительно, пора делать перерыв. Цифры и формулы уже расплывались перед глазами.
Мы поели молча, Катька изредка поглядывала на меня из-под длинных ресниц. Картошка оказалась хрустящей снаружи и рассыпчатой внутри, огурцы в меру солеными, с укропом и чесноком. Молоко густое, сладковатое, еще теплое от коровы.
— А теперь сюрприз, — сказала Катька, когда мы закончили ужинать. Она встала, подошла ко мне сзади, положила руки на плечи, склонилась так, что я почувствовал аромат ее волос: полевые цветы и что-то пьянящее, женственное.
— Какой сюрприз? — спросил я, поворачиваясь к ней.
Вместо ответа она поцеловала меня, сначала нежно, потом все страстнее. Ее губы были мягкими и теплыми, с легким привкусом молока. Руки скользнули по моей груди, расстегивая пуговицы белой рубашки.
— Соскучилась, — прошептала она мне на ухо. — Целую неделю тебя почти не видела. Все с этими своими железяками возишься.
Я обнял ее, притянул к себе. Тело под тонким платьем было горячим и податливым. Она прижалась ко мне, и я почувствовал знакомое головокружение от близости этой удивительной девушки.
— Пойдем в спальню, — прошептала Катька, взяв меня за руку.
В спальне горела свеча в жестяном подсвечнике, мягкий свет плясал на стенах.
Она отстранилась, встала передо мной и медленно, не спеша, начала расстегивать пуговицы платья. Каждое движение полно грации, как танец. Ткань соскользнула с плеч, обнажив загорелое тело — высокую грудь с темными сосками, тонкую талию, соблазнительные изгибы бедер.
— Красивая же я? — спросила она, кокетливо повернувшись боком.
— Очень, — признался я, не в силах оторвать взгляд.
Она подошла ко мне, помогла снять рубашку, провела ладонями по груди. Пальцы были теплыми, ласковыми, оставляли за собой дорожки огня на коже.
— Сегодня я хочу быть особенной, — прошептала Катька, толкая меня на кровать. — Хочу, чтобы ты забыл обо всем на свете.
И она сдержала обещание. Той ночью Катька была невероятной, страстной, изобретательной, неутомимой. Она ласкала меня так, будто хотела запомнить каждый сантиметр моего тела. Ее губы и язык творили чудеса, доводя до грани безумия.
Когда мы наконец соединились, это было похоже на взрыв. Она двигалась надо мной с грацией опытной наездницы, контролируя каждое движение, каждый вздох. В мерцающем свете свечи ее тело казалось золотистым, волосы рассыпались по плечам темным шелком.
— Смотри на меня, — шептала она, качаясь в медленном ритме. — Только на меня. Забудь про все остальное.
Я смотрел, теряясь в глубине ее карих глаз. Мир сузился до размеров этой комнаты, до тепла ее тела, до ритма наших сердец.
Мы достигли вершины почти одновременно. Катька выгнулась дугой, вскрикнув так громко, что я испугался, не услышал ли Егорыч в соседнем доме. Потом упала мне на грудь, тяжело дыша.
— Я люблю тебя, — прошептала она в мою шею. — Сильно люблю.
Я промолчал, поглаживая ее спину. Слова любви застряли в горле. Было ли это любовью? Или просто страстью, физическим влечением к прекрасной девушке?
Мы лежали в тишине, слушая, как потрескивает свеча. За окном кричала ночная птица, а в траве стрекотали сверчки.
— Витя, — сказала вдруг Катька, приподнявшись на локте. — А давай поженимся?
Вопрос прозвучал неожиданно. Я почувствовал, как напряглись мышцы.
— Катя, мы об этом не говорили…
— А что тут говорить? — Она села на кровати, укрывшись простыней. — Мы же любим друг друга. Ты хороший мужик, я хорошая баба. Что еще нужно?
— Не все так просто, — начал я осторожно. — У нас разные интересы, разный образ жизни…
— Какой такой разный? — вспыхнула Катька. — Ты работаешь в совхозе, я тоже. Живем в одном поселке.
— Катя, ты же видишь, чем я занимаюсь. Эксперименты, исследования, отчеты. Это моя жизнь.
— А я что, не часть твоей жизни? — В голосе появились обиженные нотки. — Или я только для развлечения гожусь?
— Дело не в этом, — вздохнул я, садясь на край кровати. — Просто мы с тобой очень разные люди.
Катька резко встала, начала одеваться. Движения стали резкими, злыми.
