— Понятно, — сказала она, натягивая платье. — Значит, деревенская дурочка только в постели нужна. А для серьезного разговора у господина агронома есть умные городские подружки.
— Катя, не говори глупости…
— Глупости? — Она повернулась ко мне, глаза сверкали. — Это ты глупости говоришь! Думаешь, я не понимаю? Месяц развлекался со мной, а теперь надоело!
— Ты все неправильно понимаешь, — попытался объяснить я. — Между нами была страсть, влечение, но не любовь.
— Ах вот как! — Катька схватила с пола туфли, сунула ноги. — Значит, страсть! А я-то думала… — Голос дрогнул.
Она направилась к двери, но на пороге обернулась:
— Знаешь что, Виктор Алексеевич? Найду себе мужика попроще. Который не будет на мне эксперименты ставить, как на своих железяках!
Дверь хлопнула, и я остался один в комнате, освещенной догорающей свечой. За окном громыхнул далекий гром, надвигалась гроза.
В следующие дни мы с Катькой старательно избегали друг друга. Я видел ее издалека, то у коровника, то в поселковом магазине, но она демонстративно отворачивалась, делая вид, что не замечает.
Работа поглощала меня с головой. Бактериальные настои показывали отличные результаты, растения на загрязненных участках крепли с каждым днем. Но вечерами, оставшись один в пустом доме, я думал о Катьке, о ее смехе, о тепле ее тела, о том, как она напевала, готовя ужин.
Может быть, я поступил жестоко? Может, стоило попробовать построить с ней отношения? Но здравый смысл подсказывал, что мы слишком разные. Она хотела простого семейного счастья, а у меня были другие планы, другие амбиции.
Недели через две я случайно встретил Катьку возле клуба. Она стояла рядом с молодым трактористом Мишкой Вороновым, парнем лет двадцати пяти, румяным, широкоплечим, с густыми русыми усами и открытой улыбкой.
Мишка что-то рассказывал, размахивая руками, а Катька смеялась, звонко, беззаботно. На ней было новое платье, голубое в мелкий горошек, волосы аккуратно заплетены в косу с лентой. Выглядела она счастливой.
— Привет, Виктор Алексеевич, — поздоровался Мишка, заметив меня. — Как дела на экспериментальных участках?
— Хорошо, — ответил я. — Растения прижились, развиваются нормально.
— Слышал, чудеса творите! Мертвую землю оживляете! — восхищенно сказал тракторист.
Катька стояла рядом, опустив глаза. Щеки слегка порозовели, но держалась она спокойно.
— Ну, нам пора, — сказала она наконец. — Мишка обещал в кино сводить. Показывают «Любовь и голуби».
— Интересный фильм, — кивнул я. — Хорошего вечера.
Они пошли к зданию клуба, где размещался кинозал. Мишка обнял Катьку за талию, она прижалась к нему. Смотрелись они естественно, гармонично, молодая пара, у которой все впереди.
Я проводил их взглядом, чувствуя странную смесь облегчения и легкой грусти. Облегчения, потому что все разрешилось само собой, без драм и скандалов. Грусти, потому что с Катькой уходила частичка тепла и простой человеческой радости.
После расставания с Катькой я с головой погрузился в работу. Успех с бактериальными настоями окрылил, но впереди стояли новые задачи.
Западный склон за Березовым оврагом оказался более сложным для обработки, чем ожидалось. Там лежали валуны размером с футбольный мяч и больше, наш террасообразователь с ними не справлялся.
Утром, обходя проблемный участок, я наткнулся на очередное препятствие. Каменная глыба серого гранита, почти кубической формы, торчала из склона как зуб. Высота около полуметра, ширина чуть меньше. Трактор с террасообразователем обходил ее стороной, оставляя необработанную полосу.
— Опять этот камень, — вздохнул Семеныч, слезая с ДТ-75. Механизатор снял засаленную кепку, почесал затылок. — Уже третий раз приходится объезжать. А взрывать жалко, рядом террасы свежие, повредить можно.
Я присел на корточки, осмотрел валун со всех сторон. Порода плотная, без видимых трещин. Лопатой не возьмешь, ломом тоже. А таких камней на склоне еще штук пятнадцать.
— Нужна более мощная машина, — размышлял я вслух. — Способная не только грунт перемещать, но и камни дробить.
— А как дробить-то? — поинтересовался подошедший Колька, в руках гаечный ключ на семнадцать. — Молотком что ли?
— Можно и молотком, — задумчиво ответил я. — Только большим. Механическим.
Идея начала оформляться в голове. Что если оснастить террасообразователь дополнительным рабочим органом — тяжелым молотом, способным разбивать камни? Принцип простой: подъемный механизм поднимает груз, потом отпускает его на препятствие.
— Семеныч, сколько весит наш террасообразователь? — спросил я.
— Без навески тонны полторы будет, — прикинул механизатор. — А с отвалом и рыхлителями под две тонны.
— Маловато для дробления камней. Нужен дополнительный груз, килограммов триста-четыреста.
Вечером я засел за чертежную доску, сколоченную из струганных досок и установленную у окна для лучшего освещения. Лист ватмана, закрепленный канцелярскими кнопками, покрывался линиями и размерами.
