К вечеру конструкция была готова к испытаниям. Каменодробилка, как мы ее окрестили, выглядела внушительно.
Стрела длиной два метра с чугунным грузом на конце, гидроцилиндр для подъема, рама из стального листа. Общий вес добавки составил около трехсот килограммов.
— Завтра поедем на склон, испытывать будем, — объявил я, вытирая руки ветошью.
— А вдруг не сработает? — засомневался Колька. — Камни-то твердые.
— Сработает, — уверенно ответил я. — Энергии удара хватит. Я делал расчеты.
На следующее утро мы отправились на западный склон. Трактор с модернизированным террасообразователем выглядел необычно, торчащая стрела с грузом придавала ему сходство с каким-то фантастическим насекомым.
Первым испытуемым стал тот самый гранитный валун, который мешал проходу. Семеныч подогнал трактор, развернул его так, чтобы стрела оказалась над камнем.
— Поднимаем! — скомандовал я, дергая рычаг гидрораспределителя.
Цилиндр заработал с характерным шипением. Стрела медленно поднялась, груз завис над валуном на высоте полутора метров.
— А теперь опускаем, — сказал я и резко перевел рычаг в противоположное положение.
Цилиндр выпустил масло, стрела с грузом рухнула вниз. Удар получился оглушительным, чугунный противовес весом полтора центнера с высоты полутора метров обрушился на гранит.
Камень треснул пополам. Одна половина откатилась в сторону, другая осталась на месте, но уже с глубокой трещиной по всей поверхности.
— Работает! — восхищенно воскликнул Колька. — Как орех расколола!
— Еще разок, — предложил Семеныч. — Надо добить оставшийся кусок.
Второй удар довершил дело. Валун рассыпался на несколько фрагментов размером с кулак. Их уже можно убрать вручную или оттолкнуть отвалом.
— Теперь попробуем на другом камне, — сказал я, указывая на соседний валун поменьше.
Следующие полчаса мы методично дробили препятствия на склоне. Каменодробилка работала безотказно, раскалывая даже самые твердые породы. Главное точно навести стрелу и рассчитать силу удара.
— Мелкие камни за один раз разбиваются, — подводил итоги Семеныч. — Крупные за два-три удара. А совсем огромные можно по кускам долбить.
— И что самое главное, никакой взрывчатки не нужно, — добавил я. — Работаем точечно, соседние террасы не повреждаем.
К обеду мы расчистили участок склона площадью в полгектара. Теперь террасообразователь мог свободно проходить там, где раньше его останавливали каменные глыбы.
— А производительность какая получается? — поинтересовался подошедший дядя Вася. Старый механизатор с интересом рассматривал новую конструкцию.
— На дроблении камней минут пять на каждый валун, — прикинул я. — Но зато потом террасирование идет без остановок.
— Умно придумано, — одобрительно кивнул дядя Вася. — А главное, из металлолома сделано, денег лишних не потратили.
Вечером я сидел дома, записывая в блокнот технические характеристики новой машины. Каменодробилка показала себя с лучшей стороны, но конструкцию можно еще улучшить.
Например, сделать груз съемным, для разных камней нужна разная сила удара. Добавить направляющие, чтобы груз точнее попадал в цель. Предусмотреть защиту от отскакивающих осколков.
Но что важнее всего, принцип работал. Простая механическая система, использующая энергию падающего груза, справлялась с задачей не хуже дорогих промышленных установок.
За окном шумел ночной ветер, гнул ветки яблонь в саду. А на письменном столе лежали чертежи новой машины, еще одного шага к освоению мертвых земель.
В последнее время погода часто портилась. За окном хмурилось серое небо, но работы останавливать я не планировал. Сегодня предстояло заняться самой сложной частью программы освоения неудобных земель, солончаками возле озера Горького.
Я накинул телогрейку цвета хаки и вышел на крыльцо. Воздух пах мокрой землей и приближающейся осенью. В руках держал потертую папку с материалами, которые всю неделю изучал в районной библиотеке, статьи о мелиорации засоленных земель, опыт узбекских и казахских совхозов, переводы американских исследований.
К восьми утра у ворот дома собралась обычная бригада. Дядя Вася в выцветшей клетчатой рубашке курил папиросу «Север», прислонившись к крылу УАЗика. Семеныч проверял уровень масла в экскаваторе, время от времени сплевывая в сторону. Колька с Федькой возились возле прицепа, загруженного буровым оборудованием и измерительными приборами.
— Что, Виктор Алексеич, опять в болото полезем? — поинтересовался дядя Вася, затягиваясь дымом. — А то вчера жена спрашивала, зачем нам соленая земля, если на обычной работы хватает.
— Потому что эта земля даром пропадает, — ответил я, раскладывая на капоте машины карту участка в масштабе 1:5000. — Семьдесят гектаров возле озера. Если их освоить, получим дополнительные пастбища и сенокосы.
Солончаки располагались в полутора километрах от совхозной усадьбы, в низине между двумя пологими холмами. Озеро Горькое, овальный водоем длиной триста метров, лежало в центре засоленной территории как мутно-зеленый глаз.
