Прокурор взял стенограмму, внимательно прочитал. На его лице отразились удивление и озабоченность:
— «Мне пятьсот, вам пятьсот за то, что идею подали»… Если это действительно слова Лаптева, то налицо состав преступления.
— Давайте прослушаем запись, — предложил я.
Климов поднялся из-за стола, подошел к стоящему в углу кабинета магнитофону «Яуза-212», большому аппарату в металлическом корпусе на четырех ножках. Первый секретарь вставил кассету в устройство, нажал кнопку воспроизведения.
Из динамиков послышались голоса:
— «А экономия куда пойдет?» — мой голос звучал четко и ясно.
— «Ну… часть можно направить на развитие материально-технической базы. А часть… по справедливости разделить между организаторами сделки», — голос Лаптева был хорошо узнаваем.
— «Как это разделить?»
— «Обычная практика. Кто организует выгодную сделку, тот и получает вознаграждение. Процентов десять-пятнадцать от суммы экономии».
Прокурор слушал запись, время от времени делая пометки в блокноте. Климов хмурился, понимая серьезность ситуации. Громов сидел с каменным лицом, для него признание заместителя было болезненным ударом.
Запись продолжалась:
— «С пяти тысяч экономии можно процентов двадцать взять. Это тысяча рублей. Мне пятьсот, вам пятьсот за то, что идею подали».
Козлов остановил воспроизведение:
— Достаточно. Если запись подлинная, то состав преступления по статье 92 УК РСФСР налицо. Хищение социалистической собственности путем злоупотребления служебным положением.
— А есть доказательства, что подобное происходило в прошлом? — поинтересовался Климов.
Я достал из папки документы, найденные в архиве совхоза:
— Алексей Степанович, вот счета-фактуры за последние полгода. Лаптев систематически завышал стоимость закупок на двадцать-тридцать процентов.
Первый секретарь изучил документы:
— Токарный станок за восемь с половиной тысяч при заводской цене шесть с половиной… Фрезерный станок за двенадцать тысяч при цене девять… Ущерб серьезный.
— На общую сумму около пятнадцати тысяч рублей переплаты за полгода, — подсчитал прокурор. — Если Лаптев получал с этого проценты, то сумма хищения составляет полторы-две тысячи рублей.
В этот момент дверь кабинета открылась, и вошел сам Николай Павлович Лаптев. Заместитель директора выглядел встревоженным, но держался с достоинством.
— Алексей Степанович, — обратился он к Климову, — вы меня вызывали?
— Николай Павлович, садитесь, — холодно сказал первый секретарь, указывая на стул напротив стола. — Есть серьезный разговор.
Лаптев сел, окинув взглядом присутствующих. Увидев прокурора, он еще больше напрягся.
— В чем дело, товарищи? — спросил он, стараясь сохранить спокойствие.
Климов включил магнитофон с записью. Услышав собственный голос, Лаптев побледнел:
— Это… это неправильно понято. Я имел в виду совсем другое…
— Что именно вы имели в виду, говоря «мне пятьсот, вам пятьсот»? — строго спросил прокурор.
— Премии… официальные премии по итогам работы, — лепетал Лаптев. — Я неточно выразился…
— Николай Павлович, — сказал Громов с горечью, — зачем врете? Все слышали, что вы имели в виду именно раздел сэкономленных средств.
Лаптев понял, что отрицать бесполезно:
— Хорошо, признаю. Но это же не воровство! Деньги остались в хозяйстве, просто часть шла на поощрение организаторов!
— То есть вы признаете факт получения незаконного вознаграждения? — уточнил прокурор, записывая показания.
— Не незаконного, а… — Лаптев запнулся, поняв, что каждое слово может быть использовано против него.
Климов достал из ящика стола партийный билет в красной обложке:
— Николай Павлович, как коммунист, как ответственный работник, вы должны были понимать недопустимость таких действий.
— Алексей Степанович, я готов возместить все, что получил, — взмолился Лаптев. — Это же первый раз, больше никогда…
— Первый раз? — переспросил я, показывая счета-фактуры. — А вот документы, свидетельствующие о систематических нарушениях в течение полугода.
Прокурор закрыл блокнот:
— Николай Павлович Лаптев, в отношении вас возбуждается расследование. Пока что служебное, потом, возможно, будет уголовное дело по статье 92 УК РСФСР. Имеете ли что сказать в свое оправдание?
— Я… я требую адвоката, — пробормотал Лаптев. — Это провокация, подстава…
— Адвокат будет предоставлен в установленном порядке, — ответил Козлов. — А пока вы задержаны для дальнейшего расследования.
Климов поднялся из-за стола:
— Партийное дело будет рассмотрено на ближайшем заседании бюро райкома. Николай Павлович, немедленно сдайте партийный билет.
Лаптев дрожащими руками достал из внутреннего кармана пиджака красную книжечку партийного билета и положил ее на стол первого секретаря.
— Михаил Михайлович, — обратился Климов к Громову, — приказ об увольнении Лаптева с занимаемой должности подготовите завтра.
— Будет исполнено, — кивнул директор.
Через полчаса все формальности были завершены. Лаптев под конвоем был отвезен в районное отделение милиции, его рабочее место опечатано, документы изъяты для экспертизы.
