Выходя из здания райкома в летних сумерках, я испытывал чувство выполненного долга. Главный внутренний враг совхоза обезврежен, коррупционная схема разоблачена, справедливость восторжествовала.
— Виктор Алексеевич, — сказал Громов, когда мы садились в служебный УАЗ-469, — спасибо вам. Без вашего расследования этот проходимец еще долго грабил бы хозяйство.
— Михаил Михайлович, — ответил я, — это наш общий успех. Теперь можно спокойно развивать совхоз, не опасаясь саботажа изнутри.
Дорога домой заняла около часа. За окнами автомобиля проплывали вечерние поля, где догорали последние лучи августовского солнца.
К половине девятого утра вся центральная площадь совхоза была приведена в идеальный порядок. Асфальтовое покрытие вымыто до блеска, газоны подстрижены, клумбы с астрами и георгинами выглядели как на парадной фотографии. Даже старые тополя, росшие по периметру площади, казалось, стояли по стойке «смирно».
Я находился у административного здания в парадном костюме темно-синего цвета с белой рубашкой и галстуком, редкий для меня наряд, но сегодняшний день требовал особого внимания к протоколу. Рядом выстроились руководители совхоза: Михаил Михайлович Громов в лучшем костюме при всех орденских планках, главный зоотехник Семен Кузьмич в строгом сером костюме, главный агроном района Токарев в новом пиджаке темно-коричневого цвета.
За неделю до этого из области пришла срочная телеграмма: «Готовьтесь к приезду высокой правительственной комиссии. Срок прибытия двадцать восьмого августа 1973 года, девять ноль-ноль. Обеспечить максимальную готовность к демонстрации достижений. Климов».
Теперь мы ждали, не зная точно, кто именно приедет, но понимая, что визит этот связан с нашими успехами за последний год.
В небе послышался звук вертолетных винтов. Ми-8 в правительственной окраске, белый фюзеляж с красной полосой и государственным гербом, приближался с востока, со стороны областного центра. За ним следовал второй вертолет, видимо, с сопровождением и техническим персоналом.
— Виктор Алексеевич, — тихо сказал Громов, поправляя галстук, — вы готовы отвечать на любые вопросы?
— Готов, Михаил Михайлович, — ответил я, проверяя папку с документами. — Все отчеты, схемы и расчеты у меня с собой.
Вертолеты приземлились на спортивной площадке рядом со школой, подняв облако пыли и сухой травы. Двигатели заглохли, лопасти винтов медленно остановились. Из первого вертолета начали выходить люди в строгих костюмах.
Первым вышел мужчина лет шестидесяти среднего роста, плотного телосложения, с седыми волосами и внимательными глазами за очками в металлической оправе. На нем был дорогой костюм темно-серого цвета отличного покроя, белая рубашка с запонками, черные туфли, которые блестели даже в пыли площадки. В руках кожаный портфель и папка с документами.
— Алексей Николаевич Косыгин, — прошептал кто-то из присутствующих.
Председатель Совета Министров СССР собственной персоной приехал в наш совхоз. Я почувствовал, как учащается сердцебиение, такого уровня визиты наше хозяйство еще не принимало.
За Косыгиным следовали еще несколько человек: представители аппарата Совмина в строгих костюмах, офицеры охраны в форме без знаков различия, технические работники с фотоаппаратами и блокнотами. Из второго вертолета вышли областные руководители во главе с первым секретарем обкома.
К нам быстрым шагом приближался Алексей Степанович Климов в парадном костюме при орденских планках. Первый секретарь райкома выглядел торжественно, но слегка взволнованно, принимать таких гостей приходилось не каждый день.
— Товарищи, — обратился он к нам, — встречаем правительственную комиссию. Алексей Николаевич лично заинтересовался опытом нашего совхоза.
Косыгин подошел к группе руководителей совхоза. Вблизи он выглядел еще более внушительно. Лицо умного практика, привыкшего к серьезным решениям, взгляд человека, который видел экономику страны изнутри.
— Товарищ Громов? — обратился он к директору, протягивая руку для рукопожатия.
— Михаил Михайлович Громов, директор совхоза «Заря», — представился тот, крепко пожимая руку председателя Совмина.
— А вы, надо полагать, товарищ Корнилов? — повернулся Косыгин ко мне. — О ваших методах докладывали самому Леониду Ильичу.
Я почувствовал, как краснею от неожиданности. Доклады Брежневу это уже совсем другой уровень внимания к нашей работе.
— Виктор Алексеевич Корнилов, главный инженер совхоза, — представился я, пожимая протянутую руку. — Очень рад приветствовать вас в нашем хозяйстве, Алексей Николаевич. Честно говоря, мы просто применили научный подход к сельскому хозяйству.
Косыгин внимательно посмотрел на меня:
— Научный подход… А результаты впечатляющие. Производительность выросла втрое за полтора года, себестоимость снизилась на сорок процентов. Если такие темпы показать в масштабах страны…
Он не договорил, но смысл был понятен. Наш опыт рассматривался как потенциальная модель для всего сельского хозяйства СССР.
