Картахена не спешил с приветствием, спокойно глядел в глаза Магеллану. Молчание затягивалось, офицеры почувствовали неловкость. «Сан-Антонио» двинулся вперед, оставляя позади адмирала. Будто вспомнив, Картахена, не снимая берета, как равному, с простодушной улыбкой пожелал: «Да хранит Господь вас, сеньор капитан-генерал…» Магеллан напряженно выслушал обращение до конца, махнул рукой в знак приветствия.
– Я полагаю, вы сознательно изменили курс, – непринужденно продолжил Картахена. – Мы потеряем минимум две недели, если пойдем вдоль побережья Африки. Не так ли, сеньор капитан-генерал? – и в ожидании поддержки посмотрел на Сан-Мартина.
Фернандо плотно сжал губы, нахмурил брови.
– Вы не поняли меня, сеньор Магеллан? – мягко обратился Картахена. – Я выражаю общее опасение, что…
– Я подумаю, – глухо промолвил адмирал. Затем вскинул голову и, чеканя слова, произнес: – Приказываю впредь, до принятия решения, следовать за мной!
Картахена обернулся к офицерам, сделал разочарованное лицо, развел руки в стороны, будто капризный приятель отказался разговаривать с ним. Учтиво поклонился командующему и через свиту прошел к лестнице.
Адмирал угрюмо глядел с отставшего «Тринидада».
– Он ужасно хитер или – дурак! – заявил Фернандо, когда «Сан-Антонио» отошел в сторону.
– Тебе не кажется, что он очаровал наших португальцев? – спросил Дуарте. – Ты заметил, как Мафра с Элорьягой преданно смотрели на него?
– Тебе показалось, они тоже интересовались, почему я изменил курс.
– Надо было честно сказать: уйдем от эскадры Мануэла на юг, где у берегов Гвинеи поймаем пассат до Земли Святого Креста. Зачем нам лишние секреты?
– Придет время – объясню, – упорствовал Магеллан.
– Мы заставили их подчиниться – это главное, а в мелочах нельзя обострять отношения, – посоветовал Дуарте.
– Ты с ними заодно? – возмутился Фернандо.
– Ты зря наживаешь врагов, а Картахена приобретает друзей.
– Я солдат, не привык к дипломатии, – раздраженно ответил Фернандо.
– Прочие тоже не девушки…
– Боцман! – избегая ссоры, закричал адмирал, – вели Антонию начать мессу! Пойдем, Дуарте, приготовимся к вечерней молитве, – дружелюбно предложил шурину.
