– Они замыслили зло против капитан-генерала? – встрепенулся францисканец.
– Не знаю. Речь шла о жалованье. Если впереди много работы, офицеры обещают повысить плату, но потом забывают, а напомнишь – обвинят в мятеже! Лучше забыть слова Кесады. – Матрос заботливо подсунул под голову священника смотанные бухтой веревки. – Я попрошу вам у лекаря отвар.
– Не надо, – пробормотал Антоний, но Хуан побежал разыскивать Моралеса.
Монах закрыл глаза, подставил лицо солнцу. Теперь скрип снастей и шум волн не казались страшным.
«Вначале Бог создал небо и Землю, – услышал он над собой, будто кто-то читал Библию. – Земля была бесформенна и пустынна, погружена в вечный мрак. Всюду простирались только воды, а над ними носился дух Божий… – Юноша прислушался. В шуме ветра ему почудился мятущийся порыв животворящей силы. – Бог сказал: «Да будет свет!» – Антоний открыл глаза и сразу зажмурился от рожденного Творцом ослепительного потока. – Господь отделил его от тьмы, назвал днем, а тьму – ночью. На следующий день Он сотворил небесный свод посреди вод…»
Францисканцу стало спокойно и радостно на душе. Это для него Всевышний отделил воду от земли и свет от тьмы, это его Он сотворил венцом вселенной: «Под конец шестого дня создал человека по Своему образу и подобию, чтобы властвовал над землею, над всем, что жило и росло на ней».
Четвертый день дул попутный ветер, эскадра шла на юг к Канарским островам. По утрам с левого борта из океана выныривало солнце, описывало по небу дугу впереди кораблей и опускалось с правой стороны. По-летнему жаркие дни сменялись теплыми спокойными ночами. Черная пелена окутывала суда. Звезды плотным кольцом окружали флотилию. Впереди, в хаосе мелких холодных голубоватых точек, живым пламенем желтели смоляные факелы «Тринидада», указывали путь к африканскому материку. Порою каравеллы дрейфовали по ветру на запад. Из «вороньих гнезд» на мачтах раздавались предупреждения: «Вижу с левого борта огни флагмана!» Рулевые концом бушприта, как стрелой арбалета, целились в кормовые фонари адмирала. Ветер переходил от фордевинда к полному бакштагу, вымпелы на флагштоках сносило в сторону, к краям марсареев. Глубоко сидящие килевые корабли легко шли по курсу, не доставляли вахтенным особых хлопот.
Капитан «Сан-Антонио» Хуан де Картахена, главный инспектор флота, передал командование первой ночной вахтой боцману Диего Эрнандесу, молодому горячему испанцу, отправился в каюту. Взглянул последний раз на четыре огня вокруг адмиральского фароля (фонаря), означавшие у португальцев «Полный вперед на всех парусах!», спустился по лестнице с юта на шканец. У колокола его поджидал высокий крупный мужчина в рясе и плоской шапочке, прикрывавшей бритую тонзуру.
– Почему не спите, святой отец? – спросил Картахена. – Гадаете по звездам?
– Звезды? – усмехнулся Санчес де ла Рейна. – Нас ведут вон те огни, – он показал на «Тринидад». – Капитан-генерал не слушает разумных советов, не делится планами с капитанами.
– Магеллан – опытный моряк, – возразил инспектор. Неприятное чувство уязвленного самолюбия укололо его. – Вы знаете другой путь к Земле Святого Креста?
– Он слишком высокомерен… Окружил себя родственниками и глупыми мальчишками.
– Вы об отце Антонии? – догадался Картахена.
– Он извращает учение Христа, – низким грудным голосом выдохнул священник.
– Черт с ним! – отмахнулся капитан. – Францисканец погибнет в первой стычке с туземцами. Они не слушают проповеди, а драться он не умеет. Нам нужна сильная Церковь, – он с уважением посмотрел на огромные руки доминиканца. – Когда вы читаете «Отче наш», ваш голос слышен от носа до кормы, подобно иерихонской трубе.
– Магеллан приставил к вам португальцев, – посочувствовал де ла Рейна.
– Велика у него родня, – вздохнул Картахена, – как у деревенского кузнеца.
– Элорьяга настраивает матросов против вас, кормчий Хуан Родригес де Мафра потворствует ему. Я слышал, как Элорьяга высказывал сомнения по поводу обещания повысить людям жалованье.
– В уме и смелости ему не откажешь, – заметил инспектор. – Матросы скорее поверят слову Божьему, чем иностранцам. Я надеюсь на вас.
– Я позабочусь о душах моряков, чтобы они не покрылись скверной.
– Поговорите с нотариусом, – посоветовал Картахена, – Херонимо Герра заслуживает доверия. И с Антонио де Кокой, счетоводом…
– А звездочет?
– Андрее де Сан-Мартин получил должность и карты от Фалейры. Он смышлен, изворотлив, прекрасно осведомлен в навигации, близок к Магеллану.
– Он испанец!
– Не спешите… Спелое яблоко само упадет.
– Если дерево тряхнуть – свалится быстрее.
– Для этого необходимо разрешение садовника.
– Разве у вас нет его? В Севилье говорили о ваших особых полномочиях.
– Возможно, – уклонился от ответа Картахена. – Мой долг – наблюдать за точным выполнением королевских указов. Пока капитан-генерал не нарушал их.
– Вы правы, – согласился де ла Рейна. – Не надо торопиться.
