Рис, свиньи, козы, куры, фрукты, овощи поплыли на корабли. Чугун оседал на острове в обмен на золото. Лавка гостей стала бойким местом в городе. Сюда приходили выбрать ножи и украшения, получить кусок хлопчатобумажной ткани за несколько корзин кокосовых орехов, выменять на свежую рыбу чудесную красную шапку. За обломок стекла давали связку бананов, за толедский клинок – целую балангу. Магеллан запретил продавать оружие, индейцы могли применить его против моряков.
Спокойная мирная жизнь с частыми посещениями берега подорвала дисциплину. Матросы сбегали с кораблей, заводили знакомства с женщинами. Пока все заканчивалось благополучно, без жертв и насилий. Отец Антоний ссылался на Писание, объяснял морякам, будто блуд с язычницами подобен скотоложству, – его не слушали. Под страхом сурового наказания запрещалось по вечерам шлюпкам покидать каравеллы, – они исчезали днем. Это беспокоило адмирала.
В субботу, накануне праздника крещения островитян, на площади рядом с кладбищем соорудили просторный помост взамен маленького, с которого Хумабон вершил суд над подданными. Возвышение и крест украсили занавесями, пальмовыми ветвями. Заставили индейцев очистить освященное место от мусора, осыпали цветами могилы товарищей. Властителя заранее предупредили о салюте.
В воскресенье, 14 апреля поутру сорок вооруженных испанцев поплыли на берег. На кораблях осталось около сотни человек. Почему так много? Почему на Масаве, где больных было в два раза больше, на мессу высадилось до шестидесяти моряков? Ответ простой: Магеллан не доверял Хумабону.
Как только волны вынесли шлюпку адмирала на песок и, клубясь белой пеной, растаяли под килем, гром салюта нарушил тишину гавани, эхом прокатился по окрестностям. В городе поднялась суматоха, жители покидали дома, спешили на площадь, где стоял властитель в окружении перепуганной свиты.
– Они нарушили мир! – вопил начальник охраны Кадайо, воинственно размахивая копьем и не осмеливаясь броситься навстречу приближавшимся воинам.
– Надо бежать, – потихоньку на ухо Хумабону советовал правитель.
– Ничего не пойму, – удивлялся Магалибе. – Зачем война? Мы согласились принять Христоса, признали владыкой касика Карла. Что им надо еще?
– Раджа Фернандо приветствует меня! – важно промолвил правитель, поглядывая на растерявшихся придворных.
– Вели стражникам встать впереди! – сказал осторожный Али.
– Я пойду навстречу брату Фернандо, – заявил царек, гордо выпячивая грудь. – Кто из вас не боится последовать за мной?
– Мы не покинем тебя, – пообещал Кадайо.
Испанцы выпрыгнули из лодок, построились в колонну. Впереди в полном боевом вооружении шествовали двое рыцарей. Солнечный свет отражался в начищенных латах, зажигал алым пламенем перья шлемов. За ними Барбоса нес королевское знамя. Ветер раскрывал над головою белое шелковое полотнище с золотой короной. Вслед за святыней и честью флотилии как бог, опускающийся на землю в минуты величайших торжеств, шел адмирал. Несколько офицеров, разодетых как павлины, с трудом подбирали ногу за прихрамывающим командующим. Солдаты в стальных нагрудниках, с мечами и аркебузами, матросы в праздничных куртках с оружием в руках шагали за капелланами и королевскими чиновниками.
Братья по крови встретились на пристани и обнялись. Осмелевшие жители вылезли из кустов, шумно приветствовали властителей.
– Королевское знамя положено выносить в сопровождении пятидесяти рыцарей и такого же количества мушкетеров, – пояснил Магеллан улыбающемуся касику – Твой народ разбежался бы при виде большого количества железных воинов, – добавил Фернандо. – Рискуя навлечь на себя гнев императора, я позволил из любви к тебе вынести стяг меньшему количеству солдат. – Хумабон с завистью разглядывал оружие моряков. – Они способны разогнать тысячи врагов! – заявил Фернандо. – Я благодарю Бога за то, что внушил тебе мысль стать христианином. Теперь тебе будет легче одолеть соперников.
– Я и мои братья хотим поклоняться Христосу, но некоторые начальники отрядов и правители селений не желают повиноваться, – с сожалением вздохнул Хумабон.
– Где они? Покажи их! – потребовал Магеллан.
– Не утруждай себя нашими заботами, – замахал руками царек.
– Эти? – Фернандо подозрительно оглядел свиту.
– Они сомневаются, – хитро согласился Хумабон. – Не тронь их.
– Если вы не примете власть моего брата, подданного императора Испании, – наступая на придворных, грозно чеканил слова адмирал, – я велю казнить всех, а ваши владения передать славному и достойному Хумабону!
– Я сейчас передушу этих кур, – поддержал Дуарте.
– О нет, – закричал Бендара, – не убивай их, раджа Фернандо! Они тоже хотят поклоняться кресту и подчиняться Хумабону. Не так ли? – грозно спросил начальников.
Свита загалдела, выразила согласие.
