Лодки резко крутанули, пошли вдоль гряды, баланги подняли весла, застопорили ход. Дуарте с альгвасилом долго лавировали в опасной близости со скалами, исследовали лабиринт, пытались проскочить сквозь камни. Тяжелые широкие шлюпки грозили рассыпаться в щепки. Команды решили вернуться к адмиралу.
За непонятными маневрами завоевателей наблюдали туземцы в доспехах из циновок, издали напоминавшие пшеничные снопы. Они шатались по берегу, уходили в деревню, возвращались с женщинами и детьми.
Командующий напрасно потерял время. Он мог уплыть на корабли и высадиться в удобной гавани, но не хотел показаться трусом, велел солдатам прыгать в воду, пешком добираться до суши. Сорок девять человек по пояс в волнах медленно побрели за Магелланом к деревне, где их поджидала тысяча воинов Силапулапу.
– Зулу обманул нас! – кричал командующему Барбоса, показывая рукою на три отряда ожидавших туземцев.
– Выше мушкеты над головой! – требовал Эспиноса, видя, как брызги заливают затворы.
– Оставьте оружие в лодках! – безнадежно махнул рукою Магеллан.
– Измена!
– Нас предали! – послышались голоса.
– Их уже с полторы тысячи, а из деревни выходят новые дикари!
– Боже, сколько их там?
– Нам помогут воины Хумабона, они пойдут за нами!
– Не бойтесь! – подбадривал Фернандо. – У Силапулапу нет стального оружия!
– Зададим жару голозадым! – Дуарте размахивал мечом. – Эти снопы развалятся, как только мы выйдем из воды!
– Смерть, смерть! – вторил Эспиноса.
– Они оскорбили Господа!
– Наше дело святое! – поднимал дух матросов Леон.
Испанцы смело вышли на берег. На них сразу накинулись воины Силапулапу, втрое превышавшие по численности отряд, который испанцы ожидали встретить на острове. Началась беспощадная свалка. Солдаты рубили бамбуковые копья, кромсали щиты, насквозь пробивали доспехи из циновок. Туземцы кружились вокруг кольца пехотинцев, колотили их дубинками и кольями, засыпали короткими дротиками, стреляли из луков. Испанцы выдержали натиск, отбили атаку. Индейцы откатились к поселку, оставили на пустынном берегу помятый отряд Магеллана. На песке хрипели тяжело раненые аборигены.
Адмирал воспользовался передышкой, разделил солдат для защиты флангов на два отряда, сам возглавил центр.
Во второй раз Силапулапу, не отличавшийся от подданных, повел организованное наступление. Две толпы по пятьсот человек зашли с двух сторон, третья – придвинулась к фронту. Они повели массированную стрельбу из луков, метали камни, копья, дротики.
С воды из шлюпок ударили пушки. Индейцы рассыпались, испанцы последовали за ними к деревне, увеличили и без того большое расстояние полета картечи. Пули не долетали до цели, камешками падали в песок. Туземцы заметили это, потеснили захватчиков к воде.
– Перестаньте стрелять! – кричал Магеллан, пытался прекратить бесполезную пальбу. Желая помочь товарищам, матросы в лодках не обращали внимания на приказы.
Перестрелка длилась минут тридцать. Пули со шлюпок только пробивали бамбуковые щиты и не причиняли особого вреда индейцам. Туземцы ожесточились, метали в испанцев все, что попадалось под руку. На головы солдат сыпались камни, куски земли. Армии боялись сцепиться врукопашную, стояли друг против друга.
– Гонсало, возьми дюжину солдат – зажги деревню! – приказал Фернандо альгвасилу.
– Это разъярит дикарей еще больше, – шурин попытался задержать Эспиносу.
– Страх – лучшее оружие! – возразил адмирал, отправляя офицера. Малочисленный отряд Эспиносы пробил проход в армии князька, проник в покинутое селение. Пламя одновременно вспыхнуло в нескольких местах поселка. Искры посыпались на соседние дома, поселок превратился в кромешный ад. Индейцы с криками бросились спасать имущество, наткнулись на застрявших в пылающей деревне испанцев. Один из них угодил в ловушку – свалился в яму размазал кишки по скобленому колу; второго – забили насмерть жердями, прочие с трудом пробились к Магеллану.
– Гонсало, возвращайся к лодке! – велел Фернандо, увидев окровавленную голову и обожженные ноги альгвасила.
– Нет, – упрямо замотал головой офицер, – я уйду вместе с вами. На пожар из леса выбежали женщины и дети, проклинавшие мужчин, не сумевших защитить родные стены. Взбешенные поступком испанцев, индейцы ринулись на Магеллана с такой злостью и силой, что смяли переднюю линию, накинулись на командующего.
– Надо отходить! – орал Дуарте, отчаянно орудуя мечом, стараясь пробиться к адмиралу – Антонио, прикрой его! – приказал сражавшемуся поблизости летописцу.
– Где наши союзники? – Леон обернулся к балангам.
– Испугались, скоты! – ответил Васко, защищавший спину Магеллана.
– Они специально заманили нас на остров! – догадался Санчо. – Фодис, круши язычников!
– Баскито, Эрнандес, не отходите в сторону! Вас перебьют по одному.
– Окасио, достань вон ту свинью! У нее в руке железный палаш.
