– Окасио сказал, он спустился к себе.
– Надо проникнуть в каюту, – предложил оружейник, – пробить стену.
– Чем? – развел руками Бартоломео. – Проще через окно.
– Пошли наверх, – согласился Педро, – здесь нет живых. Царствие им небесное! – перекрестил полузатопленный трюм. – Упокой души рабов Твоих, Господи! Эх, Санчо, не к добру дьявол летал…
– Нотариус пропал, – подсказал боцман. – Сколько их тут?
– Вечером узнаем.
– Мне кажется, Наварре уплыл на берег с Окасио, – вспомнил Бартоломео.
– Дай Бог, – вздохнул канонир.
Промокнув до нитки и вымазавшись в муке, они выбрались из трюма на палубу. Там около двух десятков человек ждали помощи. Боцман с канониром перебрались на корму, заглянули в окно капитанской каюты. Через мутное стекло в темноте ничего не заметили. Позвали Серрана по имени – тишина.
– Выбивай стекла! – приказал Бартоломео.
Педро стянул башмак, высадил зеленоватые пластины. Засунул голову внутрь.
– Мертв! – выдохнул, разгибая спину.
– Пусти! – оттолкнул боцман.
В сухой каюте – корма приподнялась на камнях – придавленный сундуком, недвижно лежал капитан с окровавленной головой.
– Может, жив еще? – с надеждой спросил боцман.
Канонир понюхал резковатый воздух, нащупал замок, открыл раму.
– Попробую спуститься, поищите веревки! – велел он.
– Веревок полно, веревок куча, веревок хватит на всех… – нервно пробормотал Бартоломео.
Педро спрыгнул вниз, долго разгребал вещи, гремел сундуком. Трещало под ногами битое стекло, скрипели доски.
– Он теплый! – обрадовался канонир.
– Живой? – встрепенулся боцман.
– Не знаю.
– Поднимай осторожно!
– Как же я вытащу его, он не войдет в проем?
– Стену разворотим! – воспрянул духом боцман. – Поищи оружие.
Через минуту на веревке подняли меч, боевой топор на длинной ручке с металлическими накладками, кортик в локоть величиной для абордажных драк. Бартоломео подозвал солдат, жавшихся воробышками на поручнях задранного в небо борта, приказал рубить доски.
– Дышит, ей-богу, дышит, – послышался тихий голос Педро, словно канонир боялся вспугнуть возвращавшуюся жизнь.
– Обвяжи Серрана под мышками, – велел боцман. – Придвинь что-нибудь к окну, поможешь поднять!
Рама затрещала, подалась под ударами топора, повисла на гвоздях. Ее отодрали, кинули в волны.
– Борта рубить? – устало спросил солдат и, не дождавшись ответа, добавил: – А топор у капитана заржавел, не такой, как у Фодиса!
– Пройдет! – примерил на глаз отверстие Бартоломео. – Как думаешь, Педро?
– Я бы расширил, – ответил оружейник, – вдруг застрянет?
– Круши! – боцман уступил место солдату.
Раненого капитана осторожно подняли на палубу, смочили водой разбитую голову. Португалец замычал, открыл глаза, зашевелил губами. Ему влили вино. Он поперхнулся, проглотил, попросил еще.
– Кто погиб? – слабо промолвил Жуан, стараясь не шевелить ноющей от боли головой. – Сколько спаслось?
– Если утонули, то немногие, – пояснил Бартоломео. – Полная шлюпка людей ушла к берегу.
– Хорошо, – Серран и прикрыл глаза. – Продукты, оружие, порох, теплая одежда, товары для обмена… – заволновался капитан. – Надо строить плоты, не ждать лодку! Бартоломео, немедленно руби и связывай бревна! Необходимо спасти хотя бы часть продовольствия, иначе умрем с голоду. Нет, постой… Какая тут глубина?
– С лихвой хватит! – усмехнулся боцман.
– Промерь дно! Возможно, камни обнажаются при отливе. Впрочем, нет… – рассуждал Серран. – Приливная волна разобьет корпус. У нас мало времени, торопитесь!
– Окасио возвращается! – радостно доложил солдат.
– Протяните канат и гоняйте по нему шлюпку, – посоветовал капитан. – Так будет быстрее. Пусть Бальтасар соберет карты и приборы.
– Его не видели, – тактично заметил боцман.
– Жаль, хороший был штурман… Такого поискать! Не забудь о соли, – вспомнил он. – Сухари размокли?
– В трюме вода.
– Представляю, что там творится. И все же каждый мешок, каждую доску, любой обрывок веревки – все на берег! Обрежьте канаты, тяните мачты с парусами за лодкой! Что-то плывет перед глазами… Круги, пятна, тошнит… О, Боже, как больно!
– Я отправлю вас на берег, – Бартоломео наклонился над ним. – Я все сделаю, как вы велели. Вы слышите меня?
– Я останусь, я проверю… Это пройдет. Меня несет, я падаю вниз… Держи меня, Бартоломео! Скользко, я качусь…
– У вас проломлена голова, вы потеряли много крови.
– Прогони пса, он лижет меня… Мне больно! Фернандо, гони его!
– Сеньор капитан, – молил боцман, – посмотрите на меня!
Серран открыл глаза, но не узнал моряков, продолжал бредить, жалостно и беззащитно. Бартоломео снял мокрую куртку, положил ему под голову.
