Долгими темными вечерами свободные от вахты моряки грелись у печки, где в теплом уголке Фодис резал святого Антония. Постепенно покровитель приобретал торчащие ушки и большую бороду, чем сильно напоминал Санчо, но, к сожалению солдата, получил остренький носик штурмана и раскосые глаза Окасио. Зато фигура, судя по деревяшке, должна была быть капитанской, либо как у Санчо. Парчовый плащ способен вытянуть туловище и ноги, как у Баскито, сделать плечи уже, как у Леона, но все равно родное тело святого сохранится солдатским. Отношение моряков к незаконченной скульптуре представляло смесь религиозного поклонения и отцовского чувства к рождающемуся на глазах ребенку. Оторванные от семей люди видели в скульптуре своих детей.
Ручейком текли разговоры о доме, о жизни на родине, вспоминали прошедший день. Привычные к работе руки плели корзины из прутьев, делали из камышей коврики для кубрика. Толстыми суровыми нитками зашивали куртки. Надевали на голову специальный медный таз, подстригали ножницами торчащие из-под него волосы. Подравнивали усы, чтобы не мокли в супе, не мешали есть. Но упаси Боже прикоснуться к бороде! Ее нельзя трогать до возвращения в Испанию. Иначе жди неприятностей, прощайся с женой.
Это суеверие существовало вплоть до XX столетия. Часто мыть лицо не полагалось. Сальная кожа меньше обветривалась, лучше переносила раздражения от соленой воды. Это объяснялось и постоянным дефицитом пресной воды. Зачем лишний раз плескаться в морской, разъедавшей кожу до гноившихся язв?
– Расскажи нам, Санчо, как ты воевал с великанами! – просят товарищи.
Обласканный вниманием, Наварре вспоминает обросшую домыслами легенду об индейцах с красными от крови лицами и огромными мохнатыми ногами.
– Мне на «Виктории» говорили о морском змее, – вступает Окасио, когда умолкает упоенный подвигом солдат. – Они вырастают в океане такими огромными, что сжимают кольцами корабли и пожирают людей.
Кто-нибудь подхватывает, будто слышал нечто подобное или даже видел. Змей обретает чешую, ядовитые зубы, двойной хвост.
– Мальстрем – гигантский водоворот в океане, – поучает Маэстро Педро, – засасывающий целые флотилии под воду. Лишь одно спасет моряка от неминуемой смерти – если успеет пятьдесят раз прочитать «Отче наш».
– Магнитные горы страшнее водоворотов! – дополняет Бартоломео. – Они притягивают железные вещи с корабля. Гвозди выскакивают из досок, корабль рассыпается…
Дни летели быстро, чайкой кружились над водой, с утра до вечера, от солнца до луны. Сидеть бы на реке до весны, поджидать тепло и флотилию, да надо идти дальше. Приказ гласит: «Плыть на юг, пока не обнаружите пролив или не упретесь во льды!» На это дано два месяца.
После указанного срока адмирал обещал предпринять поиски пропавшего корабля силами двух каравелл, к тому сроку подготовленных для похода. Прочие корабли должны были килевать в Сан-Хулиане на стапеле.
С полным трюмом продовольствия «Сант-Яго» готовился покинуть реку Святого Креста. Стояла переменная погода с враждебными друг другу ветрами, рвавшими каравеллу то с кормы, то с носа. Облака наползали на солнце, кропили палубу дождем с мокрым снегом. Вскоре показывалось солнце, приходила весна или ясная зима – кто их тут разберет? Звери вылезали из нор, звонко голосили птицы. В прозрачном небе появлялся знакомый дьявол-кондор. Он раскидывал крылья, широкими кругами плавал над «Сант-Яго», словно выискивал добычу, намеревался утащить кого-нибудь с палубы.
– Гляди, Санчо, на тебя целит, – придерживая смешок, говорит Окасио.
– У, гад! – грозит кулаком Наварре. – Не довелось найти гнездо.
– Поднять якоря! – командует Серран, и десяток ног топает по палубе. – С якоря сниматься, по местам стоять!
Заскрипели лебедки, зазвенели цепи. Корабль мягко качнуло и, медленно разворачивая, понесло бесшумно вниз по течению реки.
– Бартоломео, ставь фок на ветер! – приказал капитан. – Выровняй ход, Баскито!
Парус на передней мачте заплясал, повиновался оттяжкам, изогнулся, расправился. Булинь на наветренной стороне натянулся тетивой.
– Выходи на ветер! – велел Серран рулевому.
Баскито с товарищем грудью навалились на румпель. Каравелла повернула на два румба к северу, поймала ветер, ускорила ход. Бакштов за кормой вынырнул из воды, потянул шлюпку вслед за судном.
– Так держать! – прогремел довольный голос капитана.
– Грот крепить? – спросил боцман с бака.
– Погоди, выйдем на большую воду, тогда поднимем, – ответил осторожный Жуан.
– Эй, на марсе, что впереди? – спросил штурман.
– Чисто, – нараспев доложил вахтенный.
Слабый западный ветер погнал «Сант-Яго» к устью Рио-де-Санта-Крус чуть выше скорости течения.
– Пойдем в полветра с берега, – определил Бальтасар, наблюдавший за распустившимися вымпелами.
