Фернандо Магеллан. Том 2 полностью

– Это хорошо,  – похвалил отец.  – Ты обязан стать кормчим, получить дворянское звание. Мне не удалось… Обещали после похода.

– Я стану офицером, не сомневайся, отец!

– Присмотри за Сибулетой. Похорони меня в серой куртке с мечом… Как рыцаря. Если у тебя появится герб, пусть будет со львом. Мать хотела льва на щите, когда ты был маленьким, а Родриго учился у священника. Мне больше нравилась чайка.

– Я возьму чайку со львом.

– На щите.

– Да, я запомнил.

– Служи преданно сеньору Магеллану, он – португалец, не покинет тебя.

– Хорошо, отец.

– Когда вернешься домой, раздай милостыню за упокой моей души. Не скупись, поставь большие свечи в Севильском соборе и Баррамедской Божьей Матери. У Мартина Мендеса получишь завещание. В нем все подробно расписано. Поклянись, что выполнишь!

– Клянусь!

– Подожди, передохну немного. Оставь руку на груди.

«В первый день недели, очень рано, с приготовленными ароматами,

– читал в углу у фонаря отец Антоний,

 –  женщины пришли к гробу, но не нашли камня, отваленного от пещеры, не обнаружили Тела Господа Иисуса. Когда они недоумевали, перед ними предстали два мужа в блистающих одеяниях. А когда они в страхе наклонили лица к земле,  – сказали им: “Что вы ищете живого среди мертвых? Его здесь нет. Он воскрес, вспомните, как говорил вам в Галилее, будто сыну человеческому надлежит быть преданным в руки грешников, распятым и в третий день воскреснуть“.

Они вспомнили слова Иисуса, возвратились от гроба, возвестили одиннадцати и всем прочим»

(Лук. 24, 1 – 10).

– Васко, ты не ушел?  – заволновался кормчий.

– Я здесь.

– Скажи, мы, правда, воскреснем?

– Да. Здоровыми и сильными.

– Как я встречусь с матерью? Она лежит в Байоне.

– Господь сведет вас вместе.

– Ты веришь?

– Да, отец.

– Это хорошо. Я отдохну, посиди со мной.

«Петр встал, побежал к гробу,

– продолжал Антоний.

 –  Он наклонился и увидел только лежащие пелены и пошел назад, удивляясь случившемуся. В тот же день двое из них шли в селение Еммаус, отстоящее стадий на шестьдесят от Иерусалима. Они разговаривали между собой о тех событиях. Иисус приблизился и пошел с ними…»

(Лук. 24, 12–15).

– Заснул?  – Сибулета приподнялся на матрасе.

– Кажется…  – прошептал Васко.  – Отец сильно стонет?

– Плачет. Слезы льются по щекам, а он лежит и не шевелится. Я отворачиваюсь, чтобы ему не было стыдно. Вы, дядя Гальего, мне изюма попросите?

– Зажили твои раны, золотоискатель?

– Немного.

– Ладно, возьму у боцмана.

Васко осторожно освободил руку, поправил одеяло, поцеловал отца, вышел на палубу.

Топоры и алебарды застучали по палубе умирающего корабля, застонали доски, завизжали гвозди, выворачиваемые с дубовыми плахами. «Сант-Яго» содрогнулся от набежавшей волны и замер на камнях, не в силах сопротивляться гибели, натиску людей и природы.

– Режь снасти, руби фок-мачту!  – командовал Бартоломео, размахивая солдатским мечом.  – Вяжите пакетами доски!

– Сеньор боцман,  – закричал Окасио из подходящей шлюпки,  – Амадис нашелся на берегу! Целехонек, лает, рвется к вам! С ним штурман вон там лежит…  – ткнул пальцем в маленький залив.

– Что с ним?  – обрадовался Бартоломео.

– Плох. Голова разбита, жалуется на глаза.

– Кости целы?

– Да.

– Отойдет. Грузи в лодку бочки с продуктами!

– Как же вы останетесь?  – испугался Окасио.  – Не приведи Господь, большую волну!

– Делай, что приказано! Когда закончишь работу, забери капитана на берег. Он ранен, требуется помощь.

– А вы?

– Мы подготовим плоты. Нотариуса не видал?

– Выжимает штаны на песке.

– Слава те Господи, еще один пропавший обнаружился. Педро уж похоронил де Косу. Знать, долгая жизнь впереди!

– Он не терялся, первым в лодку залез,  – возразил матрос.

– Грузись скорее! Нам бы больше спасти продуктов, одежды, оружия… Кто знает, что ждет на земле?

– Берег пустынный, никого нет.

– Педро,  – закричал Бартоломео канонирам,  – выбрасывайте из трюма все, что плавает, прямо в воду! Волны вынесут на берег, либо потом выловим.

– Бомбарды снимать?  – высунулся из люка Педро.

– Сначала мелочь, без которой не прожить.

– Гляди, крысы поплыли!  – удивленно сказал Фодис.

– Чуют опасность, попутчики,  – кто-то весело ответил нормандцу.