С утра до вечера в лагере горел костер, согревал раненого капитана; варилась солонина для приходящих и уходящих моряков; у заряженной бомбарды, наведенной на лес, дежурил Маэстро Педро. На пустынных полях охотники не встречали человеческих следов. Это радовало испанцев, ведь неизвестно, какие отношения сложились бы с индейцами. Не подготовленный к обороне отряд мог стать легкой добычей племени. Страх подгонял лучше командирского окрика, люди не замечали усталости, пронизывающего холодного ветра, воя диких зверей. Нужно было скорее возвести дом-крепость, запасти продовольствие на случай длительной осады, починить оружие, расставить его вдоль забора на подмостках, и многое другое. Отправляясь на реку, – а путь туда был не близкий – или из форта в лагерь, моряки просили покровителей сохранить им жизнь, избежать встречи с туземцами. Старик капеллан провожал товарищей в поход, как на подвиг, воздев руки к небу, вспоминая победителя язычников Иисуса Навина.
Последним подняли на руки капитана. Серран глядел на голую бухту с одиноко торчащими камнями, и думал: за что Бог покарал его, отнял здоровье, удачу, престиж опытного капитана? Что он совершил недостойное христианина и офицера, в чем его вина?
Серран слабо махнул рукой, поплыл на плечах на север, где наслаждался покоем и бродил по лесу. На берегу остались крест – изгаженный птицами памятник кораблекрушению, и большая свалка мусора с черным кострищем посредине.
Окасио с солдатом брели на север, выбирали путь по компасу. Капитан подарил его Санчо за «великое открытие» второго теплого пояса в южных широтах. Сломанный инструмент чудом спасли с утонувшего «Сант-Яго». Он не годился для использования на плаву – от колебаний стрелку заклинивало, – но точно показывал полюс на земле, будучи положенным на колени или на камень. Кроме компаса, у них имелся кортик – короткий меч, для использования в качестве ножа. Прочее бесполезное оружие – все равно они бы не справились с индейцами – сложили в лагере. Посланцы запаслись продовольствием и налегке тронулись в путь.
По подсчетам, на дорогу до Сан-Хулиана требовалось не более пяти дней, из которых сутки отводились на переправу через реку. Путешественники без приключений добрались до рио-де-Санта-Крус, где застряли на берегу. Переплыть реку не удалось, ведь никто заранее не приготовил для них лодку, не соорудил плот. Пришлось искать подходящие стволы валежника, обрубать кортиком ветки, подтаскивать к воде. А чем их связать? Разодрать штаны на веревки?
Проклиная свою непредусмотрительность, друзья принялись резать гибкие ветки кустарника, плести ломавшиеся на изгибах толстые косы. В обжигающей ноги ледяной воде прикручивали бревна друг к другу, исподлобья поглядывали на далекий берег. Руки тряслись от холода, зубы выколачивали дробь, челюсти отказывались двигаться. Объяснялись жестами, выскакивали из реки, растирали онемевшую розовую кожу. Двое суток ушло на строительство плота, а когда оттолкнулись шестами от камней, покрытых прозрачной корочкой льда, он развалился на встречной волне. Санчо скатился в воду.
Стараясь удержаться на трех шевелящихся под ногами бревнах, Окасио тянул ему шест. Ошалевший от страха, не умевший плавать солдат отчаянно кричал, колотил по воде руками. Он вцепился в палку и не выпускал ее, пока матрос не вытащил его на обломки плота. На трех бревнах с одним шестом, утопив сумку с продовольствием, они долго переплывали реку Святого Креста, чуть не ставшего могильным.
Когда бревна воткнулись в серый с наледью песок, они обрадовались избавлению, но вскоре пожалели, что не вернулись в лагерь запастись снаряжением, а непонятно по каким причинам упорно лезли вперед без самых необходимых вещей. На поясе у солдата сохранился кортик, и компас уцелел, однако с их помощью не разведешь костра, не сваришь обеда. Несчастных путешественников трясло от холода, конечности окаменели, пальцы не сгибались. Бросить бы затею и вернуться назад, да вот беда – надо опять переплывать реку! Разведчики выжали одежду, отправились на север. Теперь их жизнь зависела от скорости продвижения к Сан-Хулиану.
Сотня километров – небольшое расстояние для крепких здоровых мужчин при хорошей погоде. Но если они обморожены и голодны? Если впереди оказалось не ровное плоскогорье, а болота, кои надо обходить, углубляясь на материк? Все это неизмеримо увеличивало трудности пути.
– Сладкая трава, – Санчо с хрустом разжевывая стебель. – Хочешь попробовать?
– Напоминает капусту, – Окасио сплюнул зеленую слюну – Куда пойдем?
– Туда, – пряча руки под мышки, указал солдат красным носом.
– На запад?
– Ага.
– Может, рискнем напрямик? Надоело брести в сторону.
– Засосет, погибнем, – затопал ногами Санчо, отогревая пальцы.
– Проклятая земля! – выругался Окасио. – Холодно, а трясина не замерзает.
– Мне бы новые сапоги! – размечтался солдат. – Можно было бы шагать и шагать… – Он пошевелил торчащими из дыры грязными пальцами. – В этих далеко не уйдешь.
– Худо дело. Замотай в платок!
– Горло болит, – Санчо простужено закашлял.
– Что же ты чулки не зашил?
