Едкий запах серы ударил в нос. Горели костры, варили смолу. В котлах ворчливо булькала густая жижа, плевалась, вздыхала, переворачивалась с боку на бок. Сизые клубы дыма поднимались в почерневшие от копоти и недовольства небо. На истоптанной земле лежали пятна дегтя. Не в силах скрасить замусоренный двор, снежинки беспомощно погибали в пламени, под ногами мастеровых. Подпертый бревнами, очищенный от наростов корпус стодвадцатитонного корабля впитывал кожей маслянистое лекарство. Вчерашние бунтари размахивали шестами с тряпками, смолили днище.
– Торопись, колодники, пока каша не остыла! – подбадривал боцман сиплым голосом. – Сначала жирно намажь, потом разровняй.
– Дядя Диего, черти в аду такие же черные? – отвлекает его перепачканный Хуан Карвальо, ворошивший головешки в костре.
– Похожи, – боцман расправляет тряпки на горле. – У них из зада пламя пышет.
– Отец Антоний рассказывал: когда он болел, они хотели утащить его в Преисподнюю. А тебе снятся?
– Нет, – отмахнулся Диего.
– Но ведь у тебя горло давно болит? – допытывался ребенок.
– Отвяжись, сатана, – огрызнулся боцман.
– Днем черти живут в котлах, – Хуан боязливо посмотрел на дымящийся чан, – а по ночам перелазят в трюм к теплу. Я видел, как у них светились глаза. Ох, страшно!
– То коты ловили крыс.
– Нет, коты мяукают, а черти молча когтями скребут. Их не перепутаешь. Дядя Диего, у чертей есть дети?
– Есть. На тебя походят.
– Как они рождаются?
– Из огня и серы.
– Ха-ха, – засмеялся Хуан, – ты ничего не понимаешь! Для этого нужны женщины.
– Если знаешь, зачем спрашиваешь? – обиделся боцман.
– Ты скажи, от каких женщин рождаются чертенята?
– От грязных.
– Сразу с копытцами? Или они потом появляются?
– С копытцами.
– И с хвостами?
– Да.
– И рожки есть?
– Отвяжись!
– Голыми?
– У них черная шерсть, как у Амадиса с «Сант-Яго».
– Зимой им не холодно, – решил Хуан. – А шерсть на заду от пламени горит?
– О Боже, – не выдержал Диего, – чего ты привязался ко мне? Принеси дров!
– Сейчас мы выгоним их из котла, – согласился Хуан. – Я больше подброшу, чтобы дым полетел до неба.
– Педро, – позвал боцман, – присмотри за ним, а то смолу пережжет!
– Не испортим, – ответил юнга.
– Чего ждешь? – боцман засопел на Элькано. – Шевели рогами, лодырь! Тьфу, руками!
– Остыло, надо подогреть, – оправдывается баск.
– Нормально тянется.
– Тебе лучше знать, – бурчит штурман.
– Где Диего, куда пропал? – кричит с борта Мафра.
– Я здесь, сеньор кормчий, – отзывается боцман.
– Кто палубу шпаклевал? – угрожающе спрашивает офицер.
– Они, – Диего кивает на колодников.
– Пакля торчит, дыры не заделаны…
– Я заставлю их обнюхать каждую щель! – грозит кулаком Себастьяну.
– Палку не жалей, – советует подошедший с адмиралом Барбоса, – попотчуй упрямцев девятихвосткой! На третьей дюжине сделаются послушными. Если сам не справишься – приведи ко мне! – он угрожающе взглянул на Элькано.
– Этот не бунтует, – заступился боцман за баска. – Он тихий.
– Ты – мастер пороть, – заметил грустный после похорон Мескита – забил Сибулету.
– Живет, жрать просит. Хочешь, тебе подарю?
– Зачем мне увечный юнга?
– Подумаешь, попортили шкуру, – хмыкнул Барбоса, – зато на всю жизнь врать отучили!
– Поделом ему… – устало заметил адмирал, принюхиваясь к запаху булькающего варева. – Скипидара не мало?
– В самый раз, – сказал за боцмана Гомес – У меня свой секрет.
– Добавляешь больше дегтя?
– Из нормы не выйдем.
– В чем дело?
– Поделюсь со всеми, если на втором килевании на днище «Сан-Антонио» будет меньше наростов.
– Дай Бог! – пожелал ему удачи Магеллан. – У тебя, Диего, сколько штрафников?
– Двадцать человек.
– Спуску не давай, помилование надо заслужить. Добросовестных работников первыми освобожу, – громко добавил, чтобы слышали окружающие. – Хуан, где отец? – заметил Карвальо с охапкой хвороста.
– Некогда мне приглядывать за ним, – серьезно промолвил парнишка. Офицеры засмеялись.
– Зачем принес столько дров?
– Выгонять чертей из котлов.
– Диего велел? – улыбнулся Фернандо.
– Угу.
– Смотри, чтобы они не перелетели к тебе на «Консепсьон»!
– Как это? – опешил Хуан.
– Они боятся молитвы, – подсказал адмирал. – Ты какие выучил?
– «Отче наш» и «Аве Мария».
– Повторяй, когда матросы в котлах лопатками мешают.
– Сколько раз?
– Пока без ошибки не прочтешь.
– Понял, – кивнул Хуан и, укладывая поленья под котлы, начал: – «Иже еси на небесах…»
– Сан-Мартин здесь? – Магеллан отвернулся от Карвальо.
– С Мафрой на борту, – сообщил боцман.
– Кликни звездочета! – попросил адмирал.
Боцман убежал разыскивать астролога, офицеры пошли осматривать корпус корабля.
Редкие снежинки погибали в адском дыму с бездомными чертями. С моря тянуло ветерком, сизые клубы понесло на равнину распугало поджидавших добычу ворон.
– Молодцы, хорошо пропитали, – хвалил адмирал. – Ровно легло. Знаешь дело, Эстебан… И здесь чисто. А как внутри?
– Не хуже.
– Проверю.
– Сколько дней простоишь? – спросил Дуарте пилота.
– Две недели.
– Не терпится занять место? – Мескита усмехнулся над Барбосой.
– Долго тянем, – решил Дуарте.
