В научной литературе встречаются утверждения, будто корабль погиб, а команда осталась на берегу подбирать выброшенные волнами вещи. Вряд ли это явилось главной причиной зимовки, даже если после катастрофы некоторые матросы получили ранения. Строить крепость, готовиться к столкновению с индейцами следовало в исключительном случае, когда было что защищать, ради чего подвергаться опасности. Вероятно, Серран считал, будто выполнил половину поручение Магеллана, – нашел удобную стоянку для эскадры.
Скрипнули шарниры резной каютной двери, в проеме за оградой показалось багровое зарево, словно горели леса. Вбежал Амадис с радостным лаем, за ним вошел хозяин, без шапки, с курткой в руке.
– Отныне мы в безопасности, – доложил Бартоломео, опуская в угол топор. – Фодис обтесал последнее бревно, получилась прочная изгородь.
Боцман бросил куртку на лежанку, отер рукавом пот с лица. Дверь заскулила на петлях, в блокгауз ввалились моряки.
– Вторую пушку надо поставить к воротам, – говорил Баскито канониру – Индейцы с берега не нападут.
– Хватит фальконета, – возражал Педро, стряхивавший стружки с холщовых штанов. – Зарядим рубленым свинцом, на двадцать шагов продырявит врагов.
– Пшел вон! – штурман прогнал пса из-под ног. – Бартоломео, зачем пускаешь сюда Амадиса?
– Накормим – сам уйдет – боцман погладил любимца. – Ему ночью не спать, нас караулить.
– Он храпит громче тебя, – засмеялся нотариус.
– Стареет, – решил Бартоломео, – восьмой год пошел.
– Я думал, моложе, – удивился де Коса.
– У него седина вокруг усов выступила. Собака седеет, как человек.
– Зачем бомбарду закрепили у забора? – не унимался Баскито.
– Отстань, – отмахнулся канонир.
– Кто взял мое одеяло? – рассердился Бальтасар.
– Здесь оно, – указал солдат, – стражники спали.
– Пора начинать службу, – роясь в сундуке, торопит капеллан.
– Подождите остальных, – попросил боцман, – скоро вернутся с охоты.
– Ужинать пора, – старик достал свечу, обернутую золотинкой.
Штурман постелил одеяло, полез на топчан.
– Что сегодня на ужин? – спросил он дежурных.
– Рыба, – ответили из общего угла.
– Опять? – Бальтасар недовольно скривился.
– Амадис не наловил зайцев, – пояснил нотариус.
– Не худо бы, – вздохнул штурман, укладываясь на спину – Завтра пойду бить «гусей». Кто со мной?
Вызвалось пять человек.
– Далеко от лагеря не отходите! – предостерег Бартоломео.
– Не бойся, мы возьмем мушкет.
– Как ваше здоровье, сеньор капитан? – боцман склонился к Серрану.
– Хочу поглядеть на лес, – улыбнулся тонкими бескровными губами Жуан, – на море, на солнце.
– Не дойдете.
– Знаю, – Серран повернулся к окну, взглянул на почерневшее небо.
– Может, на носилках? – подсказал де Коса.
– Рано ему! – сурово повторил боцман. – Не дай Бог, что-нибудь случится!
– Разве ты решаешь все за него? – заспорил дворянин, глядя сверху вниз на коротышку.
– Он у нас главный, – ехидно заметил с постели штурман. – Распределяет работы, выдает продукты, назначает часы богослужений. Скоро без согласия Бартоломео ничего не сделаешь!
– Перестань, Бальтасар! – заступился капитан. – Я слаб для прогулок. Что плохого в том, что боцман ведет хозяйство? Ведь он не трогает тебя?
– Я офицер! – заважничал штурман.
– А мог бы построить крепость, следить за провиантом?
– Я навигатор, а не землекоп.
– Где твой корабль? Ты уплыл с него на берег, а Бартоломео рубил плоты, вытаскивал бочки.
– Меня смыло волной, – оправдывался кормчий.
– Назначаю боцмана комендантом крепости! – твердо произнес Серран. – Без меня на земле все обязаны повиноваться ему! Слышал, Бальтасар?
– Да, – штурман недовольно отвернулся.
– Бартоломео, подойди ко мне! – позвал Жуан.
– Я здесь, сеньор капитан.
– Сколько дней прошло, как Окасио отправился в Сан-Хулиан?
– Дней десять, ваша милость.
– Наверное, уже дошли?
– Возможно.
– Ты хотел построить новый дом?
– Поставим сруб с печью, сколотим удобные нары.
– Погоди хлопотать… Месяц проживем, а там подойдут корабли. Ты сегодня видел закат?
– Закат? – не понял боцман. – Кажется, с облаками. К непогоде?
– Предвещает тепло, зима кончается.
– Рановато, – усомнился Бартоломео, – месяца два-три поштормит.
– Я знаю Магеллана – не усидит, поднимет паруса.
– Службу начинать? – капеллан расправил стихарь. – Народ торопит.
– Зажигай свечи! – согласился Серран.
