– Ты прав, – сказал Мескита, – но что скажут люди? Они не будут подчиняться, если почувствуют опасность. Экипажи должны верить, что им обязательно помогут, выручат из беды. Иначе матросы тоже не захотят «попусту» рисковать.
– Что ты предлагаешь? – адмирал замер посреди каюты.
– Не знаю.
– Помочь им! – выпалил Дуарте.
– Пройти по берегу?
– Неплохая идея, – рассудил Альваро.
– Ты серьезно?
– Вполне. Ведь Санчо с Окасио добрались до гавани! Один из них покажет дорогу.
– Добровольно?
– Конечно.
– Ты думаешь, найдутся желающие отправиться на юг пешком посреди зимы?
– Я пойду! – Дуарте поднялся со стула.
– Остынь, шурин!
– Наберу надежных солдат и поспешу на помощь Серрану А недели через две-три встречу флотилию на Рио-Санта-Крус.
– Ремонт заканчивается, зима на исходе. Четырех недель хватит на подготовку, – поддержал Мескита.
– Тебе будет тяжело, – засомневался адмирал.
– Жуану не легче.
– Потащишь сухари, бочки с вином, оружие…
– Возьмем самое необходимое.
– Будешь спать в снегу, топить лед, искать дрова.
– Справимся.
– Сам напросился! Не пеняй, коли не дойдешь!
– Дойдет! – успокоил Альваро. – Рожу отъел, как у покойного Элорьяги, разжирел от безделья. Прогуляется по снежку, скинет лишнее, хоть влезет в доспехи. Неровен час, война начнется – всех женщин передавит!
– Посмотри на свое брюхо, – повеселел Барбоса, – ножом не проколешь!
– Вот и хорошо, – согласился Мескита, – не надо брони. Я не люблю ее.
В дверь тихо постучали.
– Входи, Энрике! – позволил адмирал, опускаясь на постель.
– Хозяин велел позвать лекаря, – напомнил слуга.
– Я звал вас, – вместо приветствия сказал Магеллан Моралесу и лег поверх одеяла. – Всю ночь дерет.
Чистенький врач поклонился родственникам адмирала, подошел к кровати, вцепился в ногу.
– Ох! – не сдержался командующий.
– Здесь болит? – поинтересовался лекарь.
– Ты разве не видишь! – возмутился Дуарте.
– Иди, шурин, – повернул голову Фернандо, – потом поговорим. Важный Моралес и ухом не повел.
– А! – вскрикнул адмирал.
– И тут болит, – удовлетворенно заключил лекарь.
– Пойдем, Дуарте, – Мескита потянул Барбосу за рукав, – ему сейчас не до нас.
– Погреем, сделаем примочки, к вечеру поднимитесь на ноги, – приободрил Моралес.
– Готовь отряд! – приказал Магеллан, жалобно глядя на родственников.
Через два дня группа в сопровождении Санчо Наварре вышла из лагеря на юг. «Дорога туда, – записал в дневнике Пигафетта, – была далекая, 24 лиги или 100 миль, весьма неровная, заросшая колючим кустарником. Наши моряки провели четыре дня в дороге, отдыхали по ночам в кустах. Воды не было, они утоляли жажду льдом, что усугубляло трудности». Приходится восхищаться тем, как быстро отряд помог Серрану, где на плечах, где волоком притащил нужное для зимовки снаряжение.
Через две недели великаны вновь показались на берегу. Четверо мужчин с достоинством приблизились к испанцам. Судя по тому что они были безоружны, индейцы знали, зачем шли в лагерь. Совершив обычное приветствие, поплясав и повертев голыми задами, посыпав головы песком, стали спокойно ждать даров. Их пригласили к блокгаузу на островок, где жил Хуан, откуда не умеющие плавать дикари не могли убежать. Они отказались. Туземцев привели ко второму складу рядом со стапелем.
Гостей встретили адмирал, кормчий Жуан Карвальо, внушительный отряд охраны. Увидев знатных господ, туземцы снова потоптались на месте, припевая и вознося руки к небу. Затем замерли в ожидании ответного приветствия. Вместо этого их окружили люди в железных доспехах. Смельчаки приуныли. Им вынесли желанные чудодейственные погремушки, коим европейцы не знали настоящей цены, так как магической трескотней аборигены изгоняли злых духов и привлекали женщин. Настроение великанов улучшилось. Моряки добавили к погремушкам колокольчики со стеклянными бусами, поистине сказочные дары, ради которых стоило рисковать жизнью и дружбой соседнего племени, запретившего общаться с незнакомцами. А когда в руке Магеллана заблестели дешевые немецкие ножи и в воздухе защелкали ножницы, радости не было предела. Какой щедрый повелитель маленьких бородатых человечков!
– Кончай комедию, Карвальо, – мило улыбаясь новым друзьям, говорил адмирал, – прикажи солдатам связать дураков!
– Рано, ваша милость, – отвечал кормчий, любезничая и знаками выражая индейцам признательность, – надо занять их руки безделушками, надеть ножные кандалы.
– Разве они позволят?
– С радостью, сеньор капитан-генерал. Предложите им цепи в качестве подарков, и они разрешат сковать свои ноги!
