Избегая резких движений, чтобы не дать повода к нападению, матросы неторопливо поднялись на пригорок. Вокруг никого не было, перед ними лежало мертвое селение. Моряки подошли к развалившейся хижине и, пораженные неожиданностью, остановились. Под прогнившим навесом лежали желтые скелеты людей. Они располагались рядом в странной последовательности. Индейцы не погибли от врагов во время набега соседнего племени и не умерли от незнакомой болезни, а лежали сообразно традиции.
– Господи Боже, помилуй меня! – пробормотал итальянец, мечтавший встретить женщин. – Что это такое?
Вечерний утомленный ветер, двое суток ревевший над морем, колыхал обрывки шкур, шевелил тонкие стволы высохших трав, украшавших скобленые жерди. Улетевшие к горам птицы издали покрикивали на испанцев.
– Наверное, семейный саркофаг – предположил Васко.
– Поглядите, и здесь скелеты! – сообщил Хинес из-за каменной ограды.
– И тут…
– И там… – закричали со всех сторон.
– Кто их убил? – удивился Сантандрес.
– О, Мадонна! – заволновался Леон. – Мы попали на кладбище без могил. Это дурное предзнаменование! Мы обречены, мы погибнем!
– Смотрите, скелеты детей лежат на костях взрослых, – сказал Васко, задержавшийся у развалин. – Их похоронили вместе с родителями или потом принесли на трупы.
– Это пролив покойников! – не унимался Леон. – Души погибших летают над нами, не находят покоя. Мы беспокоим их, совершаем великий грех. Пойдемте отсюда!
– Сеньор Альбо! – резанул слух голос Хинеса. – Я нашел морское чудовище!
– Господи! – перекрестился Леон. – Мы умрем, если немедленно не вернемся назад.
– Уже поздно… – мрачно пошутил Эрнандес.
Альбо заколебался, но любопытство победило, и он пошел к Хинесу Матросы потянулись за ним. Леон призадумался. Ждать среди зловещих мертвецов было страшно, он догнал моряков.
– Это кит, – определил офицер, изучив огромный остов скелета. – Обыкновенный кит! – повторил штурман, старясь убедить себя и перепуганных матросов.
– Как он попал сюда? – усомнился итальянец. – Без Диавола тут не обошлось! Киты не выходят на берег, не ползают по земле, подобно морским коровам.
– Волна выбросила его на сушу, – пояснил Альбо.
– Нет, здесь нечисто… – не поверил Сантандрес – Леон прав – это дурной знак!
– Пойдемте отсюда, пока что-нибудь не случилось, – просил итальянец.
Гигантские кости забором торчали из песка, череп ощерился пластинами. Было жутко смотреть на останки мертвого великана посреди человеческого кладбища на пустынном берегу у черных скал. Птицы клевали ребра, рылись в песке у костей. Посеревшее небо дохнуло сумраком и покоем.
– Мы погибнем… – причитал Леон. – Это – не к добру!
На него прикрикнули. Он замолчал, но тревожное ощущение ожидания беды передалось товарищам. Что может быть хуже встречи с покойниками в первый день плавания по неизвестному проливу, через который предстоит возвращаться домой? Моряки молча побрели к лодке, обошли стороной разбросанные ветром и птицами кости. Черепа пустыми глазницами следили за ними из-под земли. Испанцы сунули оружие в шлюпку, стащили ее в воду, запрыгнули внутрь и без команды налегли на весла.
Утром караван отправился в путь. Удручающее впечатление от встречи с кладбищем усилилось леденящей душу тишиной, часами нагнетавшей нервное напряжение в Первом проливе, где лишь вкрадчивый шорох волн да панические крики птиц, напуганных появлением людей, эхом перекатывались среди отвесных утесов. Гири падали в воду, но не достигали грунта, не пачкали сального донышка. Странно и страшно не находить дна рядом с берегом. Сильный встречный ветер препятствовал движению. Приходилось постоянно работать с парусами, лавировать в узкостях. Люди выбивались из сил, боялись наскочить на рифы и скалы, сжимавшими проход.
К концу Первого пролива берега раздвинулись, эскадра вошла в просторную безжизненную бухту с крутыми отвесными берегами и серой водой. Ветер гулял по ней во все стороны, рябил поверхность, сдувал со скал птиц. Если бы не низко повисшее солнце, немного согревшее моряков, было легко поверить, что они забрались в таинственное царство мертвых. На кораблях не слышались веселые крики и песни, глухие матросские выкрики заменили шанти. Вахтенные под мерный счет тянули канаты.
