Он не спешит, не стремится вперед, объятый нетерпением, хотя душа его трепетно жаждет наконец-то сыскать проход, увидеть Южное море. Но вновь и вновь, при каждом разветвлении, он делит свою флотилию на две части: каждый раз, когда два корабля исследуют северный рукав, два других стремятся найти южный путь. Словно зная, что ему, рожденному под несчастной звездой, нельзя полагаться на удачу, этот человек ни разу не предоставляет на волю случая выбор того или другого из многократно пересекающихся протоков, не гадает чет или нечет. Он испытывает, обследует все пути, чтобы напасть на тот единственный, верный. Итак, наряду с его гениальной фантазией здесь торжествует победу трезвейшее и наиболее характерное его качество – героическое упорство».
Карта пролива Магеллана
(по В. П. Ланге).
28 октября эскадра заякорилась с подветренной стороны острова Элизабет, расположенного на пятнадцать морских миль севернее современного городка Пунта-Аренас. Далее на юг открывалось большое водное пространство, ограниченное с запада относительно ровным побережьем полуострова Брансуик, на востоке – замысловатыми изгибами острова Огненная Земля.
Пока пять дней корабли проходили мрачное ущелье, высокие голые горы южного окончания Патагонской Кордильеры, суровые каменные берега были пусты. Днем на юге тянулись к небу жиденькие струйки дымков, будто на мертвых кладбищах курились благовония, а по ночам вспыхивали таинственные огни. Испанцы с ужасом взирали на безлюдную землю, исторгавшую из недр пламя и дым. Никто не знал истинных размеров острова.
Адмирал полагал, будто материк уходит далеко на юг, поэтому странную зловещую страну назвал «Землей Огня» (Тьерра-дель-Фуэго), неточно обозначенную на наших картах Огненной Землей. Такова общепризнанная версия. На испанской карте 1529 года она называется «Землей Дымов» (очагов) – (Тьерра-де-лос-Умос), – что соответствует наблюдениям моряков Магеллана, ибо чаще они замечали поднимавшийся над землею дым. Карл I заявил, что «нет дыма без огня», и переименовал ее в «Землю Огней».
Романтическое название объясняется весьма просто. Индейцы, коих испанцы безуспешно разыскивали, находились на низшей ступени развития, с трудом добывали огонь. «Когда туземцы намерены развести пламя, они трут один заостренный кусочек дерева о другой, пока огонь не охватит сердцевины неизвестного дерева, помещаемой между этими кусочками», – записал Пигафетта. Зажженный первобытным способом очаг представлял большую ценность для индейцев. Женщины с детьми днем и ночью поддерживали пламя, непрестанно подкладывали в костер сухую траву, ветки, сучья, коренья. Дым поднимался к небу, солдаты спешили к нему поймать туземцев в подарок императору, расспросить хозяев о проливе и соседних землях, но натыкались на опустевшие стоянки с затухающими углями.
