Фернандо Магеллан. Том 3 полностью

Смелого парня, неудачно попытавшегося спасти сородичей, нещадно избили на глазах островитян. Окровавленное бездыханное тело протащили за волосы по палубе, кинули на руки туземцев. Те вопили, призывали на помощь лодки, наблюдавшие за происходящим. Вскоре испанцы увидели десятки прау, спешащих наперегонки к кораблям на выручку сородичей. В них сидели лучники с короткими цветастыми стрелами.

– Поднять якоря, пушки к бою! – приказал Эспиноса.

– Убрать лестницы, зарядить фальконеты картечью! – добавил Карвальо и навел ручную пушку на кучу кандальников.

Они не знали ее способности извергать смерть, кричали, подбадривали товарищей. Жуан медлил.

Лодки подошли к «Виктории», заякоренной ближе к земле, бесстрашно окружили ее, осыпали градом стрел, увязнувших в парусах. Воины топорами колотили в борта. Элькано поднимал паруса, канониры готовили пушки.

Солдаты пустили дротики из арбалетов. Послышались разрозненные выстрелы аркебуз. Это не охладило нападавших, упорно карабкавшихся по высокому скользкому корпусу судна. Несметные богатства испанцев, нарушивших закон гостеприимства, влекли аборигенов наверх. На «Виктории» завязалось сражение. С берега одна за другой спешили на помощь воинам новые лодки.

Через минуту прау окружили флагман. Островитяне подбадривали друг друга криками, размахивали для острастки копьями с пучками цветной шерсти у наконечников, штурмовали «Тринидад». Испещренные рисунками красивые стройные тела блестели на солнце.

Выстрел пушки эхом прокатился по заливу. Облачко дыма коснулось передних лодок. За первым громом раздался второй, третий. Защелкали аркебузы.

Несмотря на серьезные потери, наступавшие врезались в флагман и воинственно вопили. Пленники радостно вторили им с кормы. Засвистели стрелы, полетели на палубу дротики.

Пушки «Виктории» бухнули в гущу лодок, начисто выкосили гребцов, продырявили суденышки. Стоны раненых вплелись в победный гул островной флотилии, поколебали отвагу туземцев – слишком большие потери несли они у каравелл. А пушки гремели, вырывали из толпы десятки жертв.

Корабли поставили паруса, развернулись в сторону острова Кандигар, направились в море. Напуганные туземцы на почтительном расстоянии бросились в погоню. Странное преследование, – когда аборигены могли подойти к медленно плывшим каравеллам, но боялись сделать это из-за орудий, – длилось довольно долго, пока деревня Сарангани не скрылась из виду.

На юго-западе флотилия обнаружила восемь островов, лежавших в виде улицы южнее Минданао, принадлежащих к группе Каркаралонг. Эскадра миновала их, приблизилась к острову, густо заросшему зеленью, с невысокими горами и прекрасной лагуной. Из-за встречного ветра корабли не могли войти в гавань или продолжить путь на юг. Пришлось лавировать на просторе, ждать перемены погоды. Каравеллы оперились косыми парусами, лениво бороздили помутневшие к вечеру волны.

«Перед выходом в море на долбленой пироге семеро слепых братьев обвязывали голову и втыкали в волосы волшебные перья,

– рассказывает туземец сказку маленькому сыну брата властителя Минданао. —

Перья вели их на берег к лодке, указывали правильное направление. Когда братья шли верно, они развевались по ветру, но если один ошибался, перья внезапно замирали. Так они выплывали в море и ловили рыбу, а потом возвращались домой.

Однажды добрый дух, живущий в стволе пальмы, научил младшего брата, как избавиться от слепоты. Тот испек в песке черепашьи яйца, потер ими глаза и прозрел».

Избитые пленники имели жалкий вид. Они окружили рассказчика, сели на палубу.

«Утром братья собирались плыть на соседний остров охотиться на огромную рыбу, пожиравшую в лагуне маленьких детей и глупых женщин. Младший из них хотел узнать у покойного отца, удачная ли будет охота на нее? Когда все спали, он поднялся с циновки, взял череп отца и натер душистыми листьями, чтобы во сне тот послал ему предсказание…»

Глазенки мальчишки загорелись любопытством и страхом, потому что общаться с духами опасно. Он прижался к ноге лоцмана и от напряжения открыл рот.