Команда прервала службу, бросилась к борту, увидела в нескольких саженях уплывавших пленников. Двое мужчин с мальчиком, ухватившимся за плечи отца, отчаянно гребли к земле. В них узнали избитого лоцмана из Сарангани и брата властителя Минданао.
– Чего вы ждете? Стреляйте! – велел Карвальо.
Оружия под рукою не нашлось.
– Хорошо плывут, черти! – похвалил кто-то беглецов. – Еще минута, другая – и нам не достать их.
– Позвольте взять лодку? – Леон подскочил к Эспиносе. – Я с ребятами догоню туземцев.
– Вас унесет ветром, как только отвяжитесь от «Тринидада», – запретил Альбо.
– Стреляйте же, наконец! – кричал Жуан у борта, раздавал тумаки матросам. – Ганс, где твои фальконеты?
– Пока сбегаем за порохом, туземцев станет невидно, – пробасил канонир, с интересом наблюдавший за пловцами, борющимися с высокими волнами.
Все же солдаты успели принести арбалеты с аркебузами. Раздались выстрелы, засвистели стрелы. Началась азартная стрельба по живым мишеням.
– А, черт! – впустую потратив заряд, выругался Карвальо и отдал солдату ружье. – Далеко уплыли.
Опасность прибавила силы туземцам, они быстро удалялись к острову. Пленные заметили бегство товарищей, радостно закричали. Они подбадривали их, разжигали в себе мужество последовать смелому примеру.
– Загоните «обезьян» в трюм! – опасаясь бунта рабов, приказал Эспиноса.
Моряки избили пленных, выместили на них злобу за неудачную попытку воспрепятствовать побегу сородичей, погнали к люку. Туземцы защищались голыми руками, прикрывали головы, мужественно сопротивлялись. Матросы сталкивали лоцманов вниз.
Стрелы свистели вслед беглецам, с плеском врезались в мутные волны. Раскатисто бухали аркебузы и мушкеты. Пловцы поняли, что главное для них – уйти дальше от каравеллы, пустились за гребнями вдоль земли, быстро уходили за корму флагмана.
– Прекратите! – запоздало призвал Антоний. – Господь определит участь язычников.
Его не слушали. Испанцы торопливо палили в волны по белевшим телам. Скоро выстрелы прекратились. Рабов заперли в трюме.
С юта корабля было видно, как обессиливший от напряжения ребенок не удержался на спине отца, начал тонуть. Отец пытался помочь ему, отстал от лоцмана, уплывшего десятка на два саженей вперед. Опасаясь быть унесенным ветром и волнами за остров, туземец бросил сына, пустился налегке догонять товарища. Мальчик барахтался в воде, пока отец с лоцманом выбирались к земле. Затем маленькая головка реже стала появляться на поверхности, исчезла с глаз притихших моряков. Мальчик не кричал, не звал на помощь, молча цеплялся за жизнь, пока в крохотном тельце оставались силы.
– Глупая смерть! – промолвил Альбо, отворачиваясь от перил. – Он мог быть твоим сыном, а ты стрелял в него из мушкета.
Карвальо не ответил.
– Утоп собака! – злорадно послышалось с палубы. – Надо было зарезать его в шторм!
– Господь взял ребенка к Себе, – решил францисканец и начал читать молитву, словно погиб крещеный.
– А ведь доплыли, черти! – с уважением заметил канонир. – Клянусь Дьяволом – доплыли!
– Теперь на Минданао не заходи… – вздохнул благоразумный матрос. – Встретят, как на Борнео!
– Это точно, – согласился сосед.
К утру ветер не стих. Эскадра спустилась на попутной волне ниже острова, обошла его мористее. Во время дрейфа по ветру, обнаружила второй крупный остров с язычниками, на котором правили четыре раджи.
Пигафетта записал имена властителей, сообщил, что остров Сангир «лежит на 3 и ½ градуса широты к северному полюсу на расстоянии 27 лиг от Сарангани». Ничего примечательного там не произошло. Флотилия благополучно миновала мелкие острова, продолжила курс на юго-юго-запад. Каравеллы вновь попали на «улицу» из шести островов. Летописец скупо описывает блуждание по лабиринту архипелага, приводит названия земель, имена правителей. Иногда упоминает приметы. На Сиау «находится высокая, но не больших размеров гора». Пагинсара (Тагуланда) «отстоит на 8 лиг от Сиау, на нем есть три возвышенности». Флотилия миновала проход, обнаружила Талаут, остров группы Тулур, южнее Сангира, затем на расстоянии 12 лиг к востоку от Пагинсары – два маленьких населенных острова. Там корабли бросили якоря, дождались утренней зари.
Альбо еще короче описал блуждания экспедиции меж островов, сообщил только основные вехи для кормчих:
