Утром от берега отошла красочная пирога. Под шелковым балдахином восседал властитель острова, раджа Альмансор. Над двумя рядами весел с каждой стороны развевались на шестах радужные перья попугаев. Шелковые ленты путались в опоясавших судно гирляндах ярких цветов. Звон гонга задавал ритм десяткам обнаженных гребцов. С кормы ему вторил оркестр из литавр и колокольчиков. Перед Альмансором сидел его сын с символами власти. По бокам располагались прислужники: двое с золотыми сосудами для омовения рук, двое с ларцами и бетелем на золотых тарелках. На банках между гребцами ютилась свита.
Властителем был мавр лет сорока пяти, хорошо сложенный, имеющий царственный вид, одетый в рубаху из тонкой материи, по краям и рукавам расшитой золотом, в такой же покров от пояса до ступней и шелковый шарф на голове, поверх которого лежала гирлянда цветов. Он сидел на ярком полосатом ковре.
Пирога медленно приблизилась к эскадре, обошла ее широким кругом и остановилась, как бы приглашая для переговоров. Офицеры с толмачом взяли подарки, спустились в шлюпку флагмана, направились к радже.
Альмансор величественно принял послов, пригласил сесть на ковер рядом с собою.
– Аллах послал мне весть о вашем приходе, – сказал он, склоняя голову и приподнимая кверху руки. – Во сне я видел спешащие к острову большие корабли. Желая в этом удостовериться, я погадал на луне: ее темные пятна сообщили мне, будто вы скоро прибудете сюда. Живите мирно на моей земле, – подчеркнул раджа, – она даст вам покой и все, что пожелаете. Велик Аллах в своей милости, как велико море, скрывающее жемчуг!
– Мы прибыли сюда по поручению короля Испании, – сообщил Пигафетта, не осмелившийся присесть на ковер и стоявший с Карвальо и Пунсоролем, – чтобы заключить мир, завязать торговлю. Дон Карлос – самый сильный и богатый король на свете. Многие властители островов пожелали стать его другом, признали себя младшими братьями. Ты тоже можешь принять покровительство нашего короля, – осторожно заметил Антонио, – станешь вдвойне сильнее прежнего.
– Я слышал о нем, – молвил Альмансор. – Он враг Португалии, уже десять лет присылающей корабли на острова.
– Десять лет? – удивился переводчик.
– Ты не знал об этом?
– Я думал, мы первыми нашли дорогу к твоему острову.
– Ошибаешься. Правитель Тернате присягнул им, поцеловал крест. Испанцы переглянулись.
– А ты? – с надеждой спросил Пигафетта.
– Я нет, – улыбнулся раджа.
– Много властителей поклялось в верности португальскому королю? – повеселел Антонио.
– Есть такие… – уклонился от ответа Альмансор.
– Капитан-генерал приглашает тебя посетить корабль, убедиться в силе и богатстве короля Испании, – оттесняя толмача и тараща глазки на золотые блюда, произнес Пунсороль.
– Кто это? – обратился властитель к понравившемуся ему стройному и подвижному толмачу.
– Кормчий Его Величества, – Антонио представил офицера.
– Что это значит? – заинтересовался Альмансор, разглядывая круглое лицо штурмана.
– Водитель кораблей, – перевел Пигафетта.
– Лоцман… – разочаровался раджа.
– В Испании считается высокой честью быть кормчим, – пояснил ломбардиец.
– А этот? – Альмансор смотрел на Карвальо.
– Главный кормчий флотилии.
– Почему не приплыли капитаны? – обиделся раджа.
– Капитанам нельзя покидать суда, они послали своих лучших помощников.
– Они лучшие? – Альмансор брезгливо разглядывал обтрепавшиеся костюмы моряков, загорелые босые ноги со шрамами от волдырей.
– Нас не предупредили о твоем прибытии, – соврал Антонио.
– Капитан-генерал хочет угостить тебя на корабле, – залепетал Пунсороль, не понявший ни слова из разговора Пигафетты с Альмансором. Он вставил бы еще что-нибудь, но Жуан положил руку ему на плечо.
– Антонио знает, как вести переговоры, – сказал он, улыбаясь радже.
– Это нас отправили послами, а не его, – напыжился штурман.
– Сеньоры офицеры приглашают тебя на флагман, – поторопился закончить препирательство Антонио.
Раджа махнул рукою гребцам, пирога направилась к «Тринидаду».
Служители властителя вскарабкались на борт, за ними влезла свита. Затем поднялся наследник, и в последнюю очередь раджа. Вся команда облобызала ему руки. Альмансор остался доволен. Его провели на дек корабля, где на ковре поставили одно из уцелевших бархатных кресел. Короткая дорога на корму оказалась непростой. Альмансор наотрез отказался хоть раз склонить голову. Подойдя к трону, он водрузился на нем с видом величайшего одолжения. Испанцы покорно уселись на палубе у его ног.
По знаку Эспиносы матросы принесли из трюма «дорогое платье, кусок тонкого полотна, 4 локтя пурпурной материи, кусок парчового шелка, кусок желтой дамасской ткани, разную индийскую ткань, шитую золотом и шелком, кусок „берании“, белого камбайского полотна, 2 головных убора, 6 ниток стеклянных бус, 12 ножей, 3 больших зеркала, 6 пар ножниц, 6 гребенок, несколько позолоченных чаш, прочие предметы.
Сыну его, – вспоминает летописец, – подарили индийскую одежду из шелковой златотканой материи, крупное зеркало, головной убор, 2 ножа.
