Девять начальников получили по шелковому платью, головному убору, паре ножей. Слугам дали головные уборы и ножи.
Мы раздавали подарки, пока властитель не предложил прекратить занятие, после чего объяснил, что кроме жизни у него нет ничего, что мог бы послать своему суверену королю».
Обилие великолепных подарков и другие причины склонили Альмансора без уговоров принять подданство Испании, заключить договор. Сидя в кресле в накинутом на плечи желтом бархатном турецком одеянии, подаренном сверх приведенного перечня, довольный раджа заявил:
«Я и мой народ всегда желали стать самыми преданными вассалами испанского короля. Я готов принять вас как своих детей. Вы можете сойти на берег и чувствовать себя, как дома».
Эспиноса поблагодарил властителя за оказанную честь. Щедрость и верность неожиданно легко приобретенного союзника не знали границ.
– Отныне, – торжественно произнес Альмансор, поднявшись с малинового трона, который также отдали ему, – мой остров будет именоваться не Тидоре, а Кастилией, в знак любви к вашему королю, моему суверену!
Обрадованные моряки кинулись провожать властителя новой Кастилии, готовые пронести его на руках до лестницы, лишь бы тому не пришлось склонять головы перед канатами снастей. На прощание Альмансор посоветовал на ночь подвести корабли к берегу, позволил стрелять в подплывавшие подозрительные лодки. Когда раджу с большими сложностями удалось усадить в пирогу и следом за ним спровадить свиту со служителями, команда построилась вдоль борта с мушкетами и аркебузами, дала залп в честь несгибаемого властителя острова.
На корме пироги алело кресло покойного адмирала.
– Пока вы чествовали владыку острова, мои люди узнали неприятную новость, – доложил прибывший на флагман капитан «Виктории». – Он отравил Франсишку Серрана!
– Неужели? – опешил Эспиноса. – А на вид добрый, порядочный человек.
– Франсишку служил капитан-генералом у властителя соседнего Тернате, дважды разбил флот Альмансора, враждовавшего с Абулеисом. Потом Серран устроил свадьбу дочери Альмансора и сына своего повелителя. Наступили мирные времена. Восемь месяцев назад Франсишку прибыл на Тидоре для закупки гвоздики, где был отравлен властителем, не простившим ему разгрома своей армии.
– Тогда понятно, почему Альмансор спешил стать нашим союзником, – заявил Карвальо. – Серран состоял на португальской службе, пока не попал на остров и не поселился на нем в качестве советника раджи. Альмансор боится мести португальцев!
– Как Серран очутился на острове? – заинтересовался альгвасил.
– Это длинная история… В 1509 году Фернандо спас ему жизнь, когда с флотом правителя Индии, Алмейды, приплыл в Малакку и сошел на берег. Малайцы вероломно напали на эскадру, перерезали находившихся в городе моряков. Франсишку пробился на берег, звал португальцев на помощь. Фернандо с матросом в лодке бросился к нему и отбил у туземцев. С тех пор они породнились.
На следующий год, по пути в Лиссабон, Франсишку потерпел кораблекрушение и вновь чудом остался жив. В 1511 году флотилия Антонио де Абреу из трех кораблей вышла к Молуккским островам разведать путь, завязать торговые отношения. Франсишку плыл в ней капитаном каравеллы. Абреу не удалось добраться до Молукк, он достиг островов Банда. Корабль Франсишку пришел в негодность. Судно сожгли, купили взамен ему джонку, но она погибла. Судьба в третий раз спасла португальца. Моряки захватили пиратский корабль и высадились на Амбоине, оттуда Франсишку дезертировал на Тернате, полагая, будто нельзя больше испытывать удачу. Он жил на острове, посылал Магеллану письма, которые тот показал королю Испании, чтобы склонить к организации экспедиции.
– Вы не выслушали меня до конца… – заметил Элькано. – У сына Абулеиса и дочери Альмансора родился сын. После смерти Серрана, Абулеис прогнал с острова своего зятя, раджу Бакьяна, но был отравлен собственной дочерью, его женой. Он оставил после себя девять сыновей, враждебно настроенных к Альмансору, пытавшемуся сделать правителем Тернате своего внука от брака, устроенного Франсишку Серраном.
– Тогда зачем он убил португальца? – не понял Эспиноса.
– Ты забыл, Серран умер раньше Абулеиса, – напомнил Элькано. – Возможно, его отравили придворные Альмансора, чьих сыновей раджа отдал заложниками в дни свадьбы.
– Великий властитель боится португальцев и своих соседей, – усмехнулся Карвальо. – Зря мы дали ему столько добра, – пожалел кормчий. – Он бы без подарков согласился на все.
– Не жалей, – успокоил альгвасил. – У туземцев принято на каждый подарок отвечать равным даром. Когда-нибудь мы получим взамен еще больше.
– Жди… – ухмыльнулся Жуан. – Четыре зеркала и куча тканей… Здесь им нет цены!
– Вывезенная гвоздика с лихвой окупит все затраты, – пообещал альгвасил. – Чего ты так переживаешь? Они же не твои, а короля Испании.
– Мы продали бы товары втридорога и взяли разницу себе, – пояснил Карвальо.
Эспиноса и Элькано сделал вид, будто не расслышали последние слова кормчего.
