– Мы подумаем, – сказал Эспиноса, не желавший обещать сразу все, что потребует властитель.
На прощание Альмансор позволил морякам поцеловать руки и перенести себя в пирогу, дабы не склонять головы, не унижать царского достоинства. При этом раджа затыкал нос шелковым платком от поднимавшегося из трюма запаха свиней. Присутствие рядом нечистого (по Корану) животного оскверняло обоняние мусульманина.
Дворец раджи – просторный дом с пристройками, стоял в городе на возвышении у террас с рисовыми полями. Альмансор вернулся домой, позвал сына с советником Сили. Властитель устало взгромоздился на помост, сунул в рот обжигающий бетель, подумал об испанцах, о неминуемом столкновении с Португалией, считавшей Молуккские острова[6] своею собственностью.
– Они отказались помочь мне в борьбе с сыновьями Абулеиса, – раздраженно сказал касик сыну.
Мелкий, хилый Moссап, в расшитом золотом тонком платье и жемчужном ожерелье на тонкой шее, опустился на помост, взял бетель. Советник встал перед ними.
– Что говорят мои начальники? – спросил раджа двадцатипятилетнего придворного.
– Они недовольны вашим сближением с испанцами, – доложил голый до пояса невысокий мавр, прикрытый цветастым шелковым покрывалом.
– Все или только некоторые?
Советник назвал имена.
– А ты как думаешь?
– На все воля Аллаха! – сложил перед собою руки придворный.
– Правильно, – похвалил слугу Альмансор и пробормотал молитву.
– Мы остались одни, – рассуждал Сили, – нам нужны сильные друзья. Властитель Бакьяна может взять сыну в жены одну из дочерей сыновей Абулеиса, тогда обстоятельства сложатся не в нашу пользу.
– Он дал мне слово, – возразил Альмансор.
– Слово людское, что лист на ветру, – заметил Сили.
Косые лучи заходящего солнца проникли в залу. Задержались на голых деревянных стенах, вспыхнули искрами на золотых блестках балдахина, прикрывавшего возвышение.
– Сили хвалит небо и землю, – промолвил Моссап, прищуриваясь от яркого света. – Нужно подумать, на какой пироге выйти в море.
– Для этого я вас и позвал, – раджа отодвинул блюдо с бетелем.
– До сих пор мы не нарушали соглашений с португальцами, – начал советник, – еще не поздно вспомнить о них.
– Португальцы нам не помогали, – заспорил Моссап. – Серран верно служил властителю Тернате. Неужели на этот раз они выступят на нашей стороне?
Сили не ответил.
– Португальцы посадят на Тернате послушного правителя, попытаются подчинить соседние острова, – решил Альмансор.
– На Мутире и Макьяне правит народ, – продолжал сын. – Ему безразлично, кому платить дань. Жители не окажут сопротивления португальцам. Раджа Бакьяна после убийства моряков согласился заключить с нами союз, постарается установить дружественные отношения с испанцами.
– Ему проще откупиться головами злодеев, зарезавших белых людей, – поправил Сили.
– Надо поторопиться со свадьбой, пока гости не покинули гавань, – предложил Моссап. – Попросим моряков принять участие в празднестве. Это будет приятно радже Бакьяна, он непременно поспешит с женитьбой сына. А врагов нашей дружбой с испанцами арестуем.
– Ни в коем случае! – заявил советник. – Я объясню начальникам, будто наш повелитель сблизился с испанцами по принуждению. Они передадут это португальцам.
– Я всегда ценил тебя больше других! – Альмансор ласково взглянул на придворного.
В понедельник 11 ноября, во второй половине дня, когда высоко стоящее солнце насквозь прожигало палубу и создавало нестерпимую духоту в трюме, к кораблям подплыли две пироги. По звуку колокольчиков и литавр испанцы догадались, что к ним пожаловали знатные гости. Роскошь убранства однопалубных пирог не уступала лодке Альмансора. Под просторным шелковым зонтом в первой сидел молодой туземец в красном бархатном наряде с шелковой повязкой на голове. Поверх костюма на нем играло радугой дорогое розовое жемчужное ожерелье. На второй пироге под навесом пряталась красивая молодая женщина в необычном для островитян наряде, похожем на европейское платье. Рядом с нею на ковре плыли мальчик и девочка в традиционных набедренных повязках.
Первая лодка замерла неподалеку от флагмана. Гребцы второй пироги опустили в воду широкие весла, застопорили ход на расстоянии полета стрелы. Мужчина в красном бархате с интересом разглядывал каравеллы. Моряки показывали подарки, приглашали гостей подойти к борту. Острожные туземцы не спешили. Подчеркивая особую торжественность момента, смолкли звуки музыки. Молодой человек важно сидел под зонтом, словно ждал послов для переговоров.
– Сколько на острове раджей? – спросил Эспиноса.
– Один, – ответил Пигафетта. – Альмансор утверждал, будто владеет всей землей.
– Тогда это кто? – удивился капитан. – Ведет себя подобно властителю.
– Наверное, приплыл с соседнего острова, – предположил Карвальо.
– Альмансор враждует с Тернате, – усомнился Альбо, – просил помочь посадить на нем своего внука.
– Странно, – заметил Эспиноса. – Я бы побоялся на двух пирогах войти в гавань противника.
– Ждет нас, – сказал Жуан.
