– Увидишь. Не смей к ней приближаться, – старался сдерживаться, чувствуя, что на пределе.
– Надо же… Очень интересно. Советую найти ее первым, пока я не нашел. Уверен, моя помощь ей будет в радость.
– Глеб…
– Злишься? И правильно… Давай. Только знай, теперь все будет иначе. Ты пожалеешь о том…
Откинул смартфон, включив громкую связь, не желая отвечать. Увидев, что Лисина лежит на полу и смотрит на телефон стальными глазами, а потом отшвыривает в сторону, отметил время. Дальше начал перематывать, наблюдая, что в одиннадцать часов, после того как две женщины и девочка ушли, в квартиру проникли двое мужчин в форме слесарей управляющей компании. Они установили камеру в коридоре и вышли. После обеда вернулась Ирина. Одна.
Ее шантажируют?! Скорее всего.
– Посмотрел? Советую поторопиться…
Поднялся и, взяв смартфон в руки, убирая громкую связь, процедил:
– Я тебя предупреждаю – приблизишься к ней, и я тебя уничтожу.
– Тебе не привыкать, да?
– Пора уже повзрослеть и проверять информацию – рявкнул и отключился, быстро обдумывая свои действия. Набрал номер информатора, чтобы перекинул мне сообщения с телефона Лисиной, и быстро направился к шкафу-купе, вытаскивая чистые вещи.
⁂
Ехал в сторону города, поглядывая назад. Наблюдал за Марией, прижимающей к груди дочку. Хотелось накричать на нее, но тут не поспоришь – не виновата. Сквозь зубы выдал проклятье. Оказалось, этот ублюдок, Никин – давний друг Лисиной, решил увезти ее с собой и использовал Марию и ее дочь как средство давления на нее. Когда узнал, был в ярости. А до того как сорвался сюда, пообщался с Ириной, взобравшись к ней через окно, перед тем как ей отправиться в аэропорт.
После нашего общения мчался на огромной скорости по проселочной дороге, переживая, что не успею. Никогда так не переживал, как несколько часов назад. Кипел от ярости. Бородавочник – мерзость, уничтожающая любых свидетелей, после того как вдоволь поиздевается. Исключительная сука.
И к нему попала Маша с дочерью.
Всю дорогу дрожал от бешенства. Я не ехал – летел. Мчался с одной мыслью – разорвать горло этому подонку. Знал, что спасу, другого не предполагал. Пока Никин с Лисиной не сели в самолет, их не тронут. Время было. Но когда приехал в эту деревню и нашел дом, стоявший на отшибе, понял, что еще немного и опоздал бы. Лотова с ребенком вырвались из погреба, и Бородавочник кинулся за ними, нагоняя и приступая к расправе, испугавшись, что они сбегут и вернуться с подмогой.
Не передать, как был зол. Меня трясло от ярости, и ничего не мог с собой поделать. Когда расправился с этой мерзостью, облил его, дом с гаражем бензином, что нашел в захудалой подсобке. Выкурив сигарету, обдумывая, все ли следы убрал, сел в машину. Через десять минут баллоны должны были взорваться, поэтому нужно спешить. Главное – спас и уничтожил мразь. Успокаиваться буду позже… когда останусь с Лотовой наедине.
От этой мысли в джинсах стало тесно. Даже не удивлялся. А злиться уже надоело. Скоро я получу то, что хотел.
Проехал около километра, как позади раздался громкий звук. Взрыв. Услышав, как девушка всхлипнула, посмотрел на нее через зеркало и лениво сообщил:
– Баллоны с газом взорвались.
Она ничего не ответила. И я знал почему. Боялась. Пусть так.
– Мне нужно позвонить, – услышал нежный голос через время, моментально напрягаясь.
Надо же… И кому собралась звонить? Адвокату или Лисиной?
– Твой телефон я разбил, сим-карты нет, как и датчика в нем, – ответил, намекая, что ничего не получит.
Она лишь смотрела на меня своими огромными голубыми глазами. Злилась и хотела о чем-то сказать. Что же… я ждал ее просьбы.
Отмечая, как она перебирает руки, нервно поглядывая в окно, решил все же успокоить. Наверняка беспокоится о Лисиной. Отметив, как она опустила голову, спокойно выдал:
– Я сообщил Медведеву. Успокойся.
Отмечая в ее глазах радость, вновь перевел взгляд на дорогу, как тут же услышал:
– Спасибо.
Надо же… Спасибо?! Удивительно слышать от нежной девочки, которую уже в который раз вытаскиваю из ада. И на этот раз она все же соизволила поблагодарить. Хотя мне ее благодарность была не нужна. Но быть монстром в ее глазах задолбало.
На мгновение задержал на ней взгляд, а потом на большой скорости погнал дальше. По дороге наблюдал за ней, отмечая с какой нежностью она гладила ребенка и с какой опаской поглядывала на меня. Переживала.
Усмехнулся, понимая, что не беспочвенно, но меня это не интересовало. Пусть считает насилием, но наедине, когда касался ее, она горела от страсти. Она также хотела нашей близости, как и я.
Когда Мария уснула, успокоился, только сейчас вспомнив про звонок брата. Надо же… В душе стянуло от непонятного ощущения. Его слова, что Мария будет рада его помощи, сжимали все внутренности с такой силой, что казалось раздавит в лепешку.
Она будет рада.
Как бы не так…
