Открыла глаза и уставилась в потолок. Где я? Медленно повернулась в сторону и встретилась с задумчивым взглядом уже проснувшегося Ферзя. Взъерошенные волосы, помятое лицо с ленивым выражением – была уверена, что мой спаситель совсем недавно открыл глаза. Вадим сканировал мое лицо и, отмечая искренне изумление и непонимание, спокойно поинтересовался:
– Голова кружится?
Начала анализировать, изучая свое тело. Что странно, было довольно нормально, если учитывать мое состояние вчера вечером. Моментально перед глазами всплыли кадры вчерашнего ужина с семьей. От ужаса всей ситуации закрыла рот ладонью, чтобы не застонать от отчаяния.
– Вспомнила… – протянул мужчина и приподнялся.
Я кивнула и тихо проговорила:
– Ты… они…
Не знала, как спросить, не причинил ли он боли моим родителям и сестре. Стоп. Родителям… Оказывается, я нежеланный ребенок от насильника. Стало мерзко. Вот как жила… и еще оказывается – всем была должна. Лишь одно грело сердце – тетя. Была уверена, она знала обо всем, но искренне любила меня, что не могла сделать родная мать. А отец… теперь понятно его вечное безразличие, пренебрежение. Удивительно, что не высказал мне.
Но тем не менее я не хотела быть виноватой в том, если с ними что-то случится. Ничего от них не хотела, как и справедливости. А Ферзь… он мог все. Наверное. Или нет?
– Не переживай, ничего страшного с ними не произошло, – грубо рявкнул он, не скрывая своего недовольства.
Облизнула губы, понимая, что он прав, но не могла поступить иначе.
– Спасибо.
Он резко посмотрел на меня, а потом встал с кровати. В спортивных штанах и в майке он выглядел по-домашнему, но мужественно и сексуально. А чем я думаю?! Стало неудобно. Но эта мысль молниеносно исчезла, когда вдруг мужчина обернулся и грубо спросил:
– За что? За то, что спас от того, чтобы твоя ничтожная семейка опять отдала тебя Высокову за деньги или за то, что не убил их?
Медленно поднялась, чувствуя усталость и боль. Но так как со вчерашним не сравнится, поэтому я старалась считать это отходником. Прочистила горло и произнесла:
– За все.
Мужчина повел челюстью, думая о своем, а потом рявкнул:
– Давай в душ, потом будем завтракать.
Кое-как поднялась и только сделала шаг, как чуть не свалилась, если бы не крепкие руки мужчины. Вадим дернул на себя и, схватив за лицо, грубо выдал:
– Черт! Я так и знал, что ты свалишься.
Почувствовала злость. Все он знает! А я… Нет, больше я злилась на себя. Попыталась оттолкнуть, но Ферзь вбил в свою грудь, отчего уткнулась носом, моментально реагируя на его слова:
– Я смотрю, тебе нравится, когда тебя используют?
Закрыла глаза, чувствуя отвращение к себе от его слов. Неужели так и есть? Неужели я столь ничтожна, раз позволяю к себе так мерзко относиться? А потом вдруг подумала, что и он меня использует.
Подняла лицо и прошептала:
– А ты разве меня не используешь?!
Его взгляд стал свирепым, угнетающим, обжигающим, который буквально давил своей мощью. Я только открыла рот, чтобы сказать, как вдруг он сжал пальцами лицо и произнес:
– Тебе показать, как я могу использовать?
Чуть не задохнулась от его слов. Стало нечем дышать. Я в панике завертела головой и прошептала:
– Нет.
Он прислонился губами к моему лбу и хрипло выдохнул:
– Тогда постарайся не провоцировать меня. Я только этого и жду…
Закрыла на секунду глаза и все же спросила:
– Почему ты… помогаешь мне?
Ферзь медленно отпустил, прожигая задумчивым взглядом. Напряженный, опасный… но я не боялась его. После всего случившегося я была уверена, что он не обидит. Мои рассуждения прервались, когда прозвучал грубый приказ:
– Иди в душ и постарайся быстрее, чтобы я не забыл, что тебе сейчас хреново, и не присоединился к тебе, чтобы… мы использовали друг друга.
Сглотнула, чувствуя возбуждение от его слов, и кивнув, поторопилась в ванную комнату, стараясь не реагировать и идти спокойно. Зачем? Это лишь все усугубит.
Под душем поняла, что не могу пошевелиться. Моментально… неожиданно вся реальность налилась на меня. Я вновь пережила вчерашний вечер и ощутила жестокие эмоции с новой силой в полной мере, ощущая то, что говорили. Вчера я так не воспринимала как сейчас, поэтому было вдвойне больно. Казалась все фальшью… мерзостью.
Обидно и так погано, что не могла держать в себе. Не желая, чтобы меня услышали… закрыла рот ладонью и разревелась. Кусала руку, чтобы перестать, но не могла остановиться. Что-то оборвалось внутри, появилась брешь, огромное пятно в душе, где исчезло что-то важное.
Раньше мне так хотелось быть нужной, важной для семьи, мечтала, глупо надеялась, а теперь осознала, что у меня никогда не было шанса. Лишь один человек меня любил – тетя – именно тогда с ней я радовалась жизни, но потом… осталась одна.
Но сейчас… сейчас у меня была моя малышка. Я должна ее вернуть. Пусть я слабая, но знала одно – я должна стараться, чтобы она жила в любви и ласке, чтобы дать то, что не было у меня.
Очнулась, когда хлопнула дверь. Только задрала подбородок, как оказалась прижата к обнаженной мужской груди. Вадим с силой прижал к своему телу и грубо рявкнул:
