Прошло семь дней. Целая неделя с Ферзем. Мы нормально не разговаривали, но делали все вместе. Гуляли, ели, смотрели телевизор. Лишь изредка я слышала предупреждения и грубые просьбы. К врачу визит закончился странно – моим бегством и страстным поцелуем на глазах всей больницы. Я думала, что он убьет меня дома – но нет, все как обычно. Мужчина сдерживал себя во всем, особенно после слов гинеколога, что переживать мне не рекомендуется. Готовил сам и звал к столу. А когда на второй день решила объявить бойкот-голодовку, не вставая весь день с постели, спокойно открыл дверь и, закинув на плечо, отнес в кухню, приказав, все съесть, если же нет, то поможет. Съела, и даже не стошнило, как, впрочем, и всю неделю. Спали вместе, но он не прикасался ко мне. Когда пробовала поговорить о том, чтобы отпустил, молчал, и я понимала, слова бесполезны.
Рано утром натянула спортивный костюм и пошла на прогулку. Взволнованно оглядывалась по сторонам. Утром наблюдала за тем, как он в одном полотенце заявился в спальню, выбирая одежду. Дождавшись, когда уедет, собралась и быстро выбежала на улицу, забыв про завтрак.
Пока шла, меня немного подташнивало от голода, но я думала о другом. Хотелось сбежать из этой клетки. Но я не пошла к центральным воротам, а направилась вглубь сада. Уже один раз пробовала сбежать, и Ферзь был рядом через пять минут. Я так и знала, но хотела проверить, есть ли камеры и как быстро он определит, что я не на месте. Вероятно, мой план был наивен, но иногда простой вариант лучше, чем самые сложные. Когда случайно увидела запасную дверь, я не поверила своим глазам. Получается, так тоже можно выйти. Главное, чтобы они были не под током или еще что. Осторожно дотронулась и тут же отдернула руку.
Вроде все нормально.
Улыбнулась и начала смотреть, как выбраться, но на ней был современный замок с кодом.
Еще немного. Совсем немного!
Как только меня дернули за руку, разворачивая, моментально начала бороться, биться, отчаянно выдыхая:
– Отпусти! Отпусти меня!
– Никогда! – рявкнул он и, глянув позади меня, стремительно притянул за затылок и набросился на губы. Дико, свирепо, а потом чуть замедляясь, углубляя поцелуй. Ферзь шарил по телу, прижимая к своему, давая ощутить, как сильно возбужден.
Я потерялась. Меня словно подменили. Сходила с ума от его прикосновений, горела от ласк, пока не поняла, что он уже просто держит, с силой сжимая за талию. В следующую секунду мужчина схватил за руку и дернул в сторону дома. Я же пыталась прийти в себя, оглядываясь, отмечая женщину и мужчину, гуляющих у большого дома. Получается, они видели меня, и Ферзь разыграл перед ними спектакль?
Резко дернулась, как тут же оказалась в захвате, мужчина ухватил пальцами за подбородок и выдал:
– Хочешь, чтобы все закончилось трагично для них?
– Ты не можешь! Так нельзя!
Он только лениво усмехнулся, показывая безразличие, и размашистыми шагами побрел дальше, не отпуская и не ослабляя хватки. Оказавшись за оградой, когда он закрыл дверь, стояла и смотрела, не зная чего ожидать. Ферзь обернулся, буквально испепеляя взглядом, а потом прогрохотал:
– Если закончила бегать, теперь можешь идти завтракать.
Все смешалось. И злость, и обида, и отчаяние. Я бросилась к нему и с надеждой прокричала:
– Отпусти меня! Пожалуйста! Я хочу к дочери! Хочу к ней.
Он перехватил за руки, успокаивая, не давая дергаться, и сурово выдал:
– Отлично! Хочешь быть рядом с ней? Будет так. Подписывай бумагу и я буду спокоен.
– Что в бумаге?
– То, что тебе не даст забрать моего ребенка. Моя гарантия.
– Ты сумасшедший? Какая еще бумага?
– Это важно сейчас?
– И я… увижу Алену?
– Не только увидишь, она будет с тобой.
Совсем растерялась. Ничего не понимала. Была в растерянности. Будет со мной? То есть он отвезет меня к Марине и оставит в покое? А если…
Замялась, чувствуя подступающую тошноту, и прошептала:
– Эта бумага… – дальше не смогла сказать, чувствуя очередной позыв. Резко бросилась к кусту и выплюнула воду, потому что ничего больше не было. Тяжело дышала, когда мужчина потянул за локоть, а потом поднял на руки, с волнением выговаривая:
– Сегодня поедем к врачу.
