– К тебе у меня тоже вопросы, – зыркнул в мою сторону Ашот. – Я из-за тебя на неделю позже сюда приехал. Зачем прикапывалась? Если понравился, могла бы прямо в лицо сказать, без этих ваших дамских ужимок.
«Не в лицо, а морду», – хотела огрызнуться я, но заставила себя быть вежливой:
– Вы хотите извинений? Пожалуйста. Мы извиняемся.
Ага, было бы все так просто.
– Нет, извинения не нужны, – сказал Ашот, не сводя с меня глаз. И чего уставился? – Деньги. У меня машина разбита в хлам, на чем я работать буду?
Видя, что Исла уже открыла рот, чтобы сказать ему, на чем он может работать, и подозревая самый худший вариант ответа, я поспешила вмешаться.
– Вот, держите, – я протянула ему карточку, вырвав ее из оцепеневших лапок Пешкасия, который предпочел притвориться косметичкой в рюкзаке, чем выяснять отношения с «прямоходящим».
– Возьмете, сколько нужно на ремонт, а потом вернете. Сегодня вечером я буду в кафе «Для своих». Остановилась же я в «Хюндае».
У Ислы перехватило дыхание, Ашот же непонимающе уставился на карточку.
– Берите-берите, – я буквально всунула ее ему в руку. – Вы же сюда за деньгами пришли? Теперь они у вас есть. Простите, нам еще надо на пляже полежать.
Схватив обомлевшую подругу за рукав куртки, я протащила ее к каменистому берегу мимо изумленного Ашота, который проводил меня странным взглядом, но карточку забрал.
– Ты что творишь? – завопила Исла, глядя вслед уходящему Ашоту. Оборотень постоянно оборачивался и смотрел на нас, пока не исчез за углом здания.
– Пусти, его нужно догнать! Или заявить в полицию! Нас публично обокрали!
– Успокойся, – мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать обезумевшую от горя подругу. На нас стали обращать внимание горожане, и я поспешила увести всю компанию к кустам, спрятавшись за цветущими ветками.
– Перегрелась на солнце, – вынес вердикт Пешкасий, глядя на меня с укором. – И вступила в сговор с врагом. Ты предательница, Наниша.
– Скажешь это, когда я освобожу твою курицу, – огрызнулась я.
– Она канарейка.
– Да хоть павлин! Это моя карточка, и я решаю, кто и где будет ее тратить.
– Ого, – присвистнула подруга. – Воздухом нашим ты, что ли, так надышалась. Тебя не узнать. Конечно, это твоя карточка. Вот только с Роланом и кафе вечером можешь попрощаться. Там без денег делать нечего. Сейчас я поеду к себе, а ты завтра можешь весь день скучать на этой гальке. Как и хотела.
Русалка в сердцах пнула камешки под ногами, но тут же изумленно открыла рот, когда я расстегнула потайной карман рюкзака и вытащила пухлую пачку местных купюр.
– Сняла, когда ты сумочку покупала, – объяснила я ей. – На всякий случай. Я же перестраховщица. Как думаешь, на коктейли хватит?
Остаток дня мы провели, как я и мечтала, – на пляже. Выкупили два шезлонга и грелись на солнышке, пока Пешкасий, спрятавшись под моим лежаком, читал газету – пытался найти новости о Сун-Пак. Газету мы нашли специальную, ту, что выпускали для нечисти, поселившейся среди людей, но, судя по ворчанию ежика, все страницы были ожидаемо забиты предстоящим Фестивалем.
Мы же с Ислой спорили об Ашоте. Русалка была уверена, что карточки нам больше не видать.
– Он вернет, – утверждала я. Наверное, мне просто хотелось в это верить. С другой стороны, я была даже рада тому, что между мной и отпуском больше не стояла эта куча денег. Чем больше я пребывала в Дзио, тем чаще забывала, зачем приехала сюда на самом деле. Впрочем, я была уверена, что Сун-Пак мы освободим сегодня же вечером.
– Такие, как этот, до денег жадны – жуть, – не сдавалась Исла. – Да и обещания-то он тебе никакого не давал. Ты сказала «верни», а он что в ответ сделал? Повернулся спиной и ушел? А такой отпуск у тебя мог быть – сказочный!
– Откуда ты его знаешь? – спросила я, стараясь перевести тему с денег.
Исла долго молчала, но потом ответила.
– Да он кормаковский. В кафе ему клиентов возит.
Видя, что я начинаю закипать, ничего не понимая, она добавила:
– Кормак – это тварь, которая поселилась в Дзио раньше, чем маги проложили сюда портал. Он держит то самое кафе «Для своих», куда мы собрались. Пренеприятная личность. Бюро, да и вообще всех наших переселенцев, терпеть не может. Не знаю, как Ашот с ним сработался. Обычно Кормак с нечистыми дел не имеет. Он помешан на людях, и болтают, что сам хочет стать человеком.
– А он кто?
– Не разобрать, – пожала плечами Исла. – Знаю только, что он из другого лагеря и давно нарывается. Та самая ведьма, у которой я работаю, сильно его не переваривает. Говорят, его даже «дятлы» боятся. Ты не представляешь, как мне было приятно проучить того Ашота на дороге. Давно хотела поставить кормаковских на место. Но ты все испортила.
– А ты разве Кормака этого не боишься?
– Неа, – Исла вытянула на шезлонге свои красивые ноги. – Я получила эти прекрасные конечности, но осталась русалкой душой и сердцем. А вот тех, кто хочет променять свою сущность на человеческую, глубоко презираю. Надо оставаться собой – и телом, и мыслями.
Где-то Исла лукавила, но я решила не продолжать скользкую тему.
