Оставшись один, он какое-то время пытался жить как прежде. Но ничего не получалось. Не хотелось вставать с утра, идти на работу. После работы – возвращаться домой. Квартира быстро обветшала. Как, пожалуй, и сам Даулет. Кому нужны его работа, деньги, дурацкие устаревшие принципы? Да и сам он кому нужен? Словно в подтверждение началась полоса неудач по всем фронтам. Жанар, на которой он хотел жениться, оказалась любовницей шефа-иностранца. Нурлан, его заместитель, как выяснилось, давно подсиживал его, собирал компромат. То ли рушился мир, то ли он слишком долго ничего вокруг не замечал. Или не хотел замечать?
Даулет сбросил с полок все учебники, справочники, журналы, книги, тетради с заметками и вырезками, которые хранил со студенческих лет, чтобы позже вернуться к ним, но так ни разу и не притронулся. Обнаружил среди всего этого несколько учебников по шахматам, вернул их на место. Все остальное собрал в пакеты, вынес и без сожаления швырнул в контейнер.
Затем дома перебрал все книги по шахматам. Давно хотел найти сборник игр с чемпионатов мира. А именно вспомнить все партии знаменитого матча Фишер – Спасский 1972 года. Долгого, непредсказуемого, местами нелогичного. Особенно со стороны Фишера. Но Даулету его позиция была каким-то образом понятна, причем не только в этой игре, но и во всех остальных. Ему казалось, что игра Фишера вносит дополнительный смысл и разнообразие в привычную и удобную линейность человеческой логики. Нарушает и одновременно создает определенный порядок. Как это объяснить, он не знал, пробовал донести эту мысль до деда и дяди Олжаса. Даулет был уверен: никто, кроме них, не поймет его.
Дед не умел играть в шахматы, и Даулету пришлось рассказать ему игру по партиям, пользуясь не шахматной, а бытовой лексикой. Реакция деда удивила и обрадовала:
– Американец еще тот хулиган, путает Спасского, как хочет. Относится к игре как ребенок, поэтому и выигрывает. А Спасский, бедолага, слишком уж серьезный. В этом его проблема.
Дядя Олжас играл в шахматы, но не любил длинные партии, ему не хватало терпения. Поэтому он не вник до конца в игру, и Даулету пришлось пересказать ему финал.
– Чужая душа – потемки, – пожал плечами дядя Олжас. – Я не пытаюсь понять, чем руководствуются другие в своих поступках. Просто стараюсь строить свою жизнь как умею.
Даулет тогда разочаровался в нем, даже сверг его с пьедестала, куда возводил всех, кто был связан с дедом. Но дед любил дядю Олжаса и называл его отчаянным – жанкешті, возможно, подразумевая его жизнелюбие и активность. Дядя Олжас с энтузиазмом брался за любую работу и добросовестно выполнял ее. Сейчас, в Астане, он был руководителем какого-то государственного ведомства.
Даулет вдруг задумался: почему он не обсуждал эту игру с Аскаром?
Заехав за другом, Аскар не узнал его квартиру. Паркет начищен, окна прозрачные, книги в ряд, постель аккуратно заправлена, только въевшийся запах перегара и обшарпанная входная дверь напоминали о вчерашнем бедламе.
– Ничего себе! – присвистнул Аскар.
– Это все ты, – широко улыбнулся Даулет. – Сейчас я нам кофе сварю и поедем, я тут турку в шкафу откопал и кофе в зернах. Даже кофемолку нашел! Один араб в Алжире научил меня особый кофе готовить, когда я там в командировке был.
– Ну давай, – согласился Аскар, – у меня как раз с собой коньяк.
– Помнишь, мы на шахматах игру Фишер – Спасский изучали? – закинул удочку Даулет.
– Помню. Ты ее наизусть знал, тренер тебя хвалил за это.
Даулет насыпал в турку две ложки свежемолотого кофе, залил кипятком и поставил на огонь.
– Нет, я не про это. Ты саму игру помнишь?
– Помню кое-что, я ведь не хотел от тебя отставать, – улыбнулся Аскар.
– Да ладно! – засмеялся Даулет, добавляя в закипающий кофе перец и какие-то другие приправы. – Вот что тебя в ней зацепило, в этой игре?
– Да ничего не зацепило, в том-то и дело. Никак не мог понять, почему тебе игра Фишера нравится. Он же больной на всю голову, вроде как чемпион мира, а ведет себя как клоун. Еще и в политику полез… В политике трезвый ум нужен, а не выкрутасы.
– Ну тебе лучше знать, – отозвался Даулет, разливая по чашкам ароматный кофе.
В машине они допили оставшийся коньяк, поговорили немного и уснули.
Милиционеры ворвались в дом без стука.
– Аскар Иманкулов здесь проживает?
Аскар даже испугаться не успел.
– Зачем вам мой сын? – побледнела мама.
– Убили Каната Бекишева. А вашего сына ночью видели рядом с его домом. Это его обувь?
Хадиша растерянно кивнула. Милиционер взял с пола ботинки и осмотрел подошвы.
– Наследил ваш сын, – произнес он, протягивая ботинки другому милиционеру. Тот положил их в целлофановый мешок. – Одевайтесь. Поедете с нами в участок, будете сопровождать сына.
В РОВД Аскара препроводили в кабинет, где за столом сидел человек в штатском.
– Это кто у нас? – обратился он к конвойному.
– Свидетель по убийству Бекишева. Вы просили привести.
– Почему в наручниках, если свидетель?
– Ну, это… мне сказали.
– Кто сказал? Что у вас здесь творится? Снимите наручники! – приказал неизвестный в штатском.
