Если первая жена Аскара потчевала их блюдами домашней кухни, то вторая выставила на стол ассорти из местной кулинарии: мясные нарезки, сало, несколько видов салата. Спиртные напитки из бара-холодильника – сплошь импортные: виски, бренди, вино, мартини, водка. Назик угощала мужчин коктейлями собственного приготовления: разбавляла спиртное содовой и соками, дополняя все это дело фруктами. После пары-тройки коктейлей Даулета стало клонить в сон. Но гостеприимные хозяева продолжали подливать спиртное.
– Нам же еще на ферму ехать, – время от времени напоминал заплетающимся языком Даулет.
– Успеем, Даука, – каждый раз отвечал Аскар, принимаясь за очередной коктейль.
Выкурив на кухне косяк, друзья решили ехать на ферму с утра. Спать легли, когда уже светало. Уплывая в сон, Даулет заметил на потолке хвостатую тень. Он, как в детстве, зажмурился от страха и незаметно провалился в темноту.
В комнате пахло кумысом и деревом. Терпкий запах дерева исходил от бурдюка для кумыса – саба́. Когда Даука сильно скучал по маме, то обнимал высокий сосуд, закрывал глаза и представлял, как она входит в комнату и ласково спрашивает:
– Кто обидел моего жеребеночка?
В детстве Даулет частенько прятался между саба́ и бабушкиным сундуком. Там он играл в солдатики и хранил асики в красном мешочке из плотного льна. А когда обижался на кого-то, то обнимал саба́ и притворно плакал.
Теперь, когда родителей не стало, он редко бывал в этой комнате. Только зная, что дед отлучается надолго, заходил и сидел, обняв саба́. Иногда плакал, вспоминая папу с мамой, – как в этот день.
Его мысли спугнул свист с улицы. Аскар, наверное. Даулет поднялся с пола, вытер слезы и выскочил во двор. За забором стояли Аскар с матерью. Увидев друга, Аскар заулыбался во весь рот и замахал руками.
– Даулет, пойдем к нам обедать. Я специально для тебя манты приготовила с мясом и картошкой, как ты любишь, – улыбнулась тетя Хадиша.
– Спасибо, тетя Хадиша, мне дедушку надо дождаться, с ним и пообедаем, – ответил Даулет.
– Твой дедушка и попросил тебя обедом накормить. Он только к вечеру вернется. Пойдем, сынок, пойдем.
После обеда друзья вернулись домой к Даулету. Аскар прихватил с собой приставку, так что весь оставшийся день они провели за игрой.
Дед вернулся поздно вечером и не один. С ним приехал его друг Хасен ата и румяная Жазира-апа, которая сразу начала хлопотать по дому. Оказалось, они ездили ее сватать. Вскоре пришли родители Аскара и другие соседи. Все несли гостинцы, женщины наскоро накрыли круглый низкий стол, разложили одеяла-корпе, набросали вокруг подушки. Когда все расселись, дедушка взял в руки домбру. И заструился кюй, сначала воздушно и тихо, а затем, постепенно нарастая, наполнил комнату топотом скачущих табунов, тоской степняка по дальним странам, по вольному ветру.
– Бәрекелді! Браво! – восхищенно воскликнул Хасен и, смахнув слезу, продолжил поглаживать бороду.
В ловком переборе струн Даулету почудилось что-то новое: он никогда не замечал у деда такой прыти и невольно усмехнулся. Дед заметил это и, будто извиняясь, склонил голову к струнам. Закончив играть, он отложил домбру в сторону.
– Вот самый важный человек сидит рядом со мной, мой внук Даулет. Познакомься, Жазираш, мой наследник, – срывающимся голосом произнес дед.
– Больше года прошло, Жакен. Скорби тоже время отводится, надо продолжать жить, – сказал дед Аскара, высокий худой безбородый Толен.
– А я о чем?! – воскликнул Иван. – Угощайтесь, гости дорогие, сегодня у моего друга Жакена праздник. По этому случаю следует выпить. Кому кумыса, кому вина, а кому и водки, – взял он на себя роль тамады.
Это был первый вечер после смерти родителей, когда дом снова наполнился смехом и шутками. Словно Жазира-апа принесла с собой атмосферу радушия и уюта. Даулет с Аскаром обычно долго не задерживались в компании со взрослыми. Но в этот раз вставать из-за стола не хотелось. Они смеялись над наивными шутками стариков и корчили друг другу рожицы. Тетя Хадиша даже сбегала домой за скрипкой, и Аскар впервые сыграл перед соседями. Он выступал только в школе, на концертах, и не раз признавался, что ходит в музыкалку лишь ради мамы. Даулет тоже не придавал значения его занятиям музыкой. Но в этот вечер, слушая, как играет друг, он увидел Аскара с другой, неизвестной ему стороны. Тот, войдя в раж, исполнял мелодию за мелодией, срывая бурные овации. Время от времени Жакен подыгрывал ему на домбре, а Иван на баяне, подхватывая настроение. Глаза тети Хадиши светились гордостью за сына.
Даулет не раз замечал, что друг его бывает нарочито груб, словно стесняется проявлять чувства. Но в тот вечер Аскар раскрылся, и тут же проявилось его внешнее сходство с тетей Хадишой: мягкий с поволокой взгляд, тонкие черты лица, чувствительные пальцы. Даулет видел перед собой другого человека.
Бенефис Аскара прервал его внезапно появившийся отец.
– Ладно, хватит, не мужское это дело – на скрипке пиликать.
