— О, неужели все? — Седрик вопросительно поднял брови. Затем он перевел взгляд на блюдо с речной форелью, плавающей в масле, выбрал самую большую и положил на свою тарелку. Несколько минут он ел в тяжком молчании, и никто не смел не только заговорить, но и двинуться с места, и голубятина на тарелке Дэвида застывала в желеобразной подливке.
— И это все? — задумчиво переспросил он. — Вы устроили охоту на ребенка. Сколько ей было… кажется, четырнадцать?
Он снова посмотрел на них, переводя взгляд с одного на другого и дожидаясь ответа.
— Она уже вполне созрела, — сказал Чарльз. — Ее мать была шлюхой. И все это знали.
— А я-то думал, что ее мать умерла за год до этого, — задумчиво заметил Седрик, будто не был уверен в этом. — У меня создалось впечатление, что девочка жила с отцом… и это был человек, пользовавшийся уважением Сент-Саймона. Он был одним из любимых его арендаторов. Но, возможно, я ошибаюсь. — Пенхэллан сделал знак дворецкому, чтобы тот наполнил его стакан. — Я ошибаюсь, сэр?
Его черный взгляд впился в Дэвида, вонзился в него, как стрела, а тот уставился на стол, стараясь не обнаружить жгучей ненависти, переполнявшей его.
— Нет, — пробормотал тот наконец. — Но мы не обязаны были это знать.
— Нет, конечно, не обязаны, — голос Седрика звучал почти успокаивающе. — Когда вы ее изнасиловали, избили и оставили голой лежать на пляже, едва живую, вы не обязаны были знать, что связались с одним из арендаторов Сент-Саймона на его земле в Тригартане.
Виконт сделал еще один большой глоток вина и с обманчивым спокойствием снова погрузился в молчание, позволяя ему расти и разделять преградой его и племянников. Он подцепил на вилку кусок голубиного паштета, и если сознавал, что аппетит сохранился только у него одного, то ничем этого не показал.
— Конечно, зачем вам забивать головы лишней информацией, — продолжил он тем же тоном. — И вовсе не стоило думать о том, что девочка могла кому-нибудь рассказать… что она узнала, кто на нее напал в этот долгий летний день. Вам не пришло в голову, что в этой части страны вас знают все? Вы ведь живете здесь только с самого своего рождения.
Внезапно голос его стал резким и презрительным.
— Я и гроша ломаного не дам за вас, двоих безмозглых идиотов. Можете изнасиловать хоть всех женщин, если хотите. Но даже собака не гадит в своей конуре!
Молодые люди вздыхали, краснели и бледнели и делали это очень синхронно.
Седрик улыбнулся. Ему нравилось публично унижать их, нравилось заставлять их проглатывать свою ненависть к нему. Все это доставляло ему большое удовольствие, и его презрение на этих дрожжах все росло.
Только одна Силия из всех Пенхэлланов смела ему противостоять!
Внезапно он утратил интерес к экзекуции над своими племянниками. В его памяти возник образ Силин. И той девушки, которую он видел вчера. На мгновение ему показалось, что это его сестра. Конечно, это абсурд. По истечении всех этих лет память могла его подвести. Его ввели в заблуждение светлые волосы и изящная фигура. И все же сходство было поразительным. Вероятно, девушке столько же лет, сколько было Силии, когда он в последний раз видел ее. Вот почему эта встреча так потрясла Седрика Пенхэллана.
Она путешествовала с Сент-Саймоном. Он снова посмотрел на племянников, его проницательные, пронизывающие глаза также блестели.
— Вы говорили, будто Сент-Саймон был сегодня утром с какой-то бабенкой?
Чарльз и Дэвид почувствовали явное облегчение, поняв, что интерес дяди к их особам пропал и на сегодня бичевание окончено.
— Они купались в бухте, сэр, — объяснил Дэвид поспешно. — Мы не могли как следует их разглядеть с вершины утеса, но на них не было одежды. Девушка настолько тощая, что ее легко можно принять за парня, и мы было подумали… — Он хихикнул и бросил взгляд на своего брата-близнеца, ища поддержки.
— Мы было подумали, что у Сент-Саймона на Полуострове изменились вкусы, — хихикнул Чарльз, и его тонкие губы скривились.
— Не будь дураком, — сказал его дядя устало. — Как она выглядела?
— Маленькая, волосы очень светлые, — Чарльз торопился исправить свою ошибку. — Это все, что нам удалось рассмотреть.
Седрик нахмурился, задумчиво поглаживая подбородок. Это совпадало с приметами девушки, которую он видел в Бодмине.
— Сент-Саймон привез свою любовницу в Тригартан? — Он покачал головой. — Это не его стиль. Кем, черт возьми, она может быть?
Он не сознавал, что говорит вслух, и не заметил, как близнецы обменялись взглядами. Он положил себе жареной картошки с блюда и начал медленно жевать. В столовой снова воцарилась тишина, но теперь близнецы чувствовали себя а безопасности и возобновили трапезу.
