Прежде чем он собрался ответить, Тэмсин выскочила из комнаты. Он увидел только вихрем взметнувшиеся юбки и услышал, как хлопнула дверь. Джулиан в задумчивости не сводил глаз с закрытой двери. Что за монолог? Почему она так на него набросилась? Может быть, он слишком резко отозвался о Сесили и Эль Бароне, но ему показалось, что в ее гневе было нечто личное. Откуда это взялось? И разговоры о любви… Какое ей дело до того, кого и как он любил?
В ее голосе слышались слезы. Он прочел в ее глазах не только гнев, но и боль и понял, что перешел невидимую черту. Он не имел права нападать на ее родителей.
Сент-Саймон провел рукой по волосам, лишь теперь сознавая, что вел себя так от страха перед собственной слабостью, которая появлялась каждый раз, когда она была рядом. Он не мог бы устоять, даже если бы за стеной была Люси.
Он взглянул в окно и увидел Тэмсин, бегущую через лужайку к бухте. Она бежала босиком, придерживая юбки, чтобы не запутаться в них. Волосы сверкали на солнце. Он никогда не встречал подобной женщины. И не встретит, даже если доживет до мафусаиловых лет[25]. Такой, как она, больше не существует. Нигде, ни в одной из четырех сторон света.
Тэмсин спустилась вниз, к бухте, по поросшему цветами склону. Она понимала, что бежит от чего-то, в чем сама себе не хотела признаваться, с чем не хотела смириться. Но вот она достигла небольшого песчаного пляжа, и ее босые ноги погрузились в мягкий белый песок. Бежать было больше некуда, она вздохнула и медленно направилась по покрытому рябью мелководью к краю отмели. Ласковые волны поглаживали ее ноги, а вода была нагрета солнцем.
Она отпустила руки, придерживающие подол, и юбка коснулась песка, мелкие волны промочили тонкую ткань платья, пока она шла по берегу. Что случилось? Слова полились из нее, будто сняли крышку с кипящего котла. Она защищала родителей. Это неудивительно, она не могла поступить иначе. Но все остальное, что она говорила о любви? Какое для нее имело значение, что чопорный, надменный, весь, как в латы, закованный в правила приличия английский лорд представлял свое будущее только с ровней? Для нее, дочери Сесили и Эль Барона?
Как только она расправится с Седриком Пенхэлланом, вернется назад, в Испанию. Лорд Сент-Саймон был ей полезен. Она в нем нуждалась. А когда все кончится и он поймет, что она его просто использовала, он, вероятно, так разъярится, что захочет разорвать ее на куски. И она не станет его за это осуждать.
Помрачнев от такой перспективы, Тэмсин остановилась и огляделась, стараясь проникнуться красотой мягко очерченной бухты, открывавшегося взору пространства моря и сверкающего синего неба. Она подняла глаза к вершине утеса, и сердце ее упало. На фоне неба вырисовывались фигуры двоих всадников — это были те же люди, которых она недавно видела.
Незнакомцы наблюдали за ней. Она почувствовала какую-то угрозу, от которой мурашки поползли вдоль хребта. Тэмсин повернулась, ополоснула ноги и направилась к дому. Кайма ее юбки и голые ступни были заляпаны мокрым песком.
Из-за угла появился Габриэль, как раз когда она брела через лужайку. Заметив ее столь не подобающий для воспитанницы Сент-Саймона вид, он поднял брови и со смехом сказал:
— Ох, малышка, надеюсь, сегодня не появятся гости и не увидят тебя такой.
На нее вновь нахлынули смятение и печаль:
— Я иду переодеваться, — сказала она вяло. Габриэль кинул подозрительный взгляд.
— В чем дело, детка? — Он обнял ее огромной ручищей.
— Право же, ничего, — ответила Тэмсин, через силу улыбаясь. — Я вспомнила о Сесили и Бароне. — И это тоже было правдой.
Он кивнул, удовлетворенный объяснением, потом живо добавил:
— У меня есть для тебя кое-какая информация. Я узнал ее там, на набережной, у местных сплетников.
— О Пенхэлланах?
Она мгновенно забыла о своей печали и повернулась к нему, на что он и рассчитывал. Глаза ее засветились интересом. Габриэль кивнул.
— Эти племянники… твои кузены. По-видимому, они близнецы.
— Давай-ка прогуляемся.
Они направились к фруктовому саду, расположенному довольно далеко от дома. Тэмсин не уставала удивляться его диковинной планировке, сложившейся еще в семнадцатом веке. По традиции деревья сажали так, чтобы независимо от угла зрения они выглядели прямой линией. Она не могла этого понять, и ей казалось смешной причудой столь функциональное отношение к планировке фруктового сада.
— Итак? — спросила она возбужденно, когда они оказались одни среди деревьев и вдалеке от дома.
Нужно было собрать как можно больше информации для выполнения плана, приведшего ее сюда. Задача проста и недвусмысленна, и к черту досадные эмоции, способные все запутать! Она заставит себя думать только о деле и ни о чем другом, и тогда эти бессмысленные, не имеющие под собой почвы чувства, которые она питает к Джулиану Сент-Саймону, улетучатся сами собой.
— Кажется, пару лет назад твои кузены нарушили границы земельных угодий полковника и даже сделали кое-что похуже, — начал Габриэль.
