– Хотя с рыбалкой никакого сравнения, а? – спросил Билл.
Ему нравился Харрис.
– Что ж, это верно.
Мы стояли перед старой монастырской часовней.
– А не паб ли там, через дорогу? – спросил Харрис. – Или меня подводят глаза?
– С виду вроде паб, – сказал Билл.
– По-моему, на вид паб, – сказал я.
– Что ж, – сказал Харрис, – давайте освоим его.
Это он от Билла заразился страстью все «осваивать».
Мы взяли по бутылке на брата. Харрис не дал нам заплатить. Он вполне сносно говорил по-испански, и хозяин заведения отказался от наших денег.
– Что ж. Вы не знаете, что это значило для меня – встретить вас здесь, ребята!
– Мы классно провели время, Харрис.
Харрис слегка надрался.
– Что ж. Правда, вы не знаете, как много это значит. У меня с войны не было ничего такого.
– Мы еще порыбачим вместе как-нибудь. Не забудь, Харрис.
– Должны. Мы
– Может, еще бутылку?
– Отличная идея, – сказал Харрис.
– Это за мой счет, – сказал Билл. – Или совсем не будем.
– Я бы хотел, чтобы вы позволили мне заплатить. Мне это
– Мне это тоже будет приятно, – сказал Билл.
Хозяин принес четвертую бутылку. Бокалы менять мы не стали. Харрис поднял бокал.
– Что ж. Хорошо мы осваиваем, знаете!
Билл хлопнул его по спине:
– Старый добрый Харрис!
– Что ж. А знаете, я ведь на самом деле не Харрис. А Уилсон-Харрис. Такая двойная фамилия. Знаете, через дефис.
– Старый добрый Уилсон-Харрис, – сказал Билл. – Мы зовем тебя Харрис, потому что так уж ты нам нравишься.
– Что ж, Барнс. Ты не знаешь, что все это значит для меня.
– Давай, освой еще стакан, – сказал я.
– Барнс! Правда, Барнс, ты не можешь знать. Вот и все.
– Пей, Харрис.
Мы прогулялись обратной дорогой от Ронсеваля – Харрис между мной и Биллом. Мы съели ланч в гостинице, и Харрис пошел с нами к автобусу. Он дал нам свою визитку со своим лондонским адресом, адресом своего клуба и рабочим адресом, а когда мы забрались на автобус, вручил нам по конверту. Я открыл свой и увидел там дюжину мушек. Харрис сам нанизал их на нитку. Он всегда сам нанизывал своих мушек.
– Слушай, Харрис… – начал было я.
– Нет-нет! – сказал он, слезая с автобуса. – Это вовсе не первосортные мушки. Я просто подумал: если будете ловить на них когда-нибудь, это может вам напомнить, как хорошо мы провели время.
Автобус тронулся. Харрис стоял перед почтой. И махал нам. Когда мы выехали на дорогу, он развернулся и пошел обратно к гостинице.
– Скажи, славный парень этот Харрис? – сказал Билл.
– Думаю, он на самом деле хорошо провел время.
– Харрис? Готов поспорить.
– Жаль, не поехал в Памплону.
– Он хотел порыбачить.
– Да. В любом случае, неизвестно, как бы поладили англичане.
– Пожалуй, что так.
Мы прибыли в Памплону ближе к вечеру, и автобус остановился перед отелем «Монтойя». На плазе натягивали электрические провода, чтобы освещать плазу во время фиесты. Когда автобус остановился, к нему приблизилось несколько ребят, и местный таможенный чиновник велел всем сойти с автобуса и развязать на тротуаре свои узлы. Мы вошли в отель, и на лестнице мне встретился Монтойя. Он пожал нам руки, улыбаясь в своей застенчивой манере.
– Ваши друзья здесь, – сказал он.
– Мистер Кэмпбелл?
– Да. Мистер Кон, и мистер Кэмпбелл, и леди Эшли.
Он улыбнулся с таким видом, словно намекал на некую пикантность ситуации.
– Когда они приехали?
– Вчера. Я оставил за вами ваши старые номера.
– Это прекрасно. Вы дали мистеру Кэмпбеллу номер с видом на плазу?
– Да. Все номера, какие мы смотрели.
– А где сейчас наши друзья?
– Думаю, они пошли на пелоту.
– А как там быки?
Монтойя улыбнулся.
– Вечером, – сказал он. – Вечером в семь часов привезут вильярских быков, а завтра – миурских. Вы все пойдете?
– О, да! Они ни разу не видели
Монтойя положил руку мне на плечо.
– Увидимся там.
Он снова улыбнулся. Он всегда так улыбался, словно бои быков были нашим с ним особенным секретом; весьма шокирующим, но на самом деле очень глубоким секретом, о котором мы с ним знали. Он всегда так улыбался, словно в этом секрете было что-то непристойное для посторонних, но мы-то с ним все понимали. Не годилось раскрывать такой секрет другим людям, которым не дано его понять.
– Ваш друг, он тоже aficionado? – Монтойя улыбнулся Биллу.
– Да. Он приехал из самого Нью-Йорка, чтобы увидеть Сан-Фермин[84].
– Да? – Монтойя тактично усомнился. – Но он не такой aficionado, как вы.
Он снова положил мне руку на плечо с застенчивым видом.
– Да, – сказал я. – Он настоящий aficionado.
– Но он не такой aficionado, как вы.