– Ну ладно, теперь буду спать, – сказал он. – Не мешай мне своей болтовней.
Я тоже заснул. Когда я проснулся, Билл собирал рюкзак. Время шло к вечеру, тень от деревьев протянулась до самой плотины. После сна на земле у меня затекло все тело.
– Ты чего? – спросил Билл. – Проснулся? Не мог проспать всю ночь?
Я потянулся и потер глаза.
– Я видел чудесный сон, – сказал Билл. – Не помню о чем, но сон был чудесный.
– Я вроде снов не видел.
– Это ты зря, – сказал Билл. – Все наши величайшие бизнесмены – сновидцы и мечтатели. Взять Форда. Взять президента Кулиджа[78]. Взять Рокфеллера. Взять Джо Дэвидсона[79].
Я развинтил обе наши удочки и сложил в чехол. Убрал катушки в сумку со снастями. Билл собрал рюкзак, и мы убрали в него одну сумку с форелью. Другую взял я.
– Ну, – сказал Билл, – ничего не забыл?
– Червей.
– Твоих червей. Клади сюда.
Билл повернул ко мне рюкзак, и я убрал жестянки с червями во внешний карман.
– Теперь ничего не забыл?
Я оглядел траву под вязами.
– Ничего.
Мы двинулись по дороге в сторону леса. Путь до Бургете был долгий, и к тому времени, как мы вышли через поля на дорогу и прошли по городку до гостиницы, уже стемнело, и в окнах горел свет.
Мы прожили в Бургете пять дней и хорошо порыбачили. Ночью было холодно, днем – жарко, и всегда дул бриз, даже в самую жару. На такой жаре приятно было зайти в холодную речку, а потом сидеть на берегу, обсыхая на солнце. Мы нашли такую глубокую заводь на речке, что можно было плавать. По вечерам мы играли в бридж втроем с одним англичанином по фамилии Харрис, который остановился в гостинице, придя пешком из Сен-Жан-Пье-де-Пор порыбачить. Он был сама любезность и два раза ходил с нами на реку Ирати. Ни от Роберта Кона, ни от Бретт с Майком вестей не было.
Как-то утром я спустился к завтраку, а Харрис, англичанин, уже сидел за столом и читал в очках газету. Он взглянул на меня и улыбнулся.
– Доброе утро, – сказал он. – Вам письмо. Я зашел на почту, и мне его дали с моим.
Письмо стояло на столе, где я обычно сидел, прислоненным к кофейной чашке. Харрис продолжил читать газету. Я вскрыл письмо. Его переслали из Памплоны. Оно было отправлено из Сан-Себастьяна, в воскресенье.
Мы здесь с пятницы, Бретт отключилась в поезде, так что привез ее сюда на 3 дня отдохнуть у наших старых друзей. Мы приедем в Памплону в отель «Монтойя» во вторник, не знаю во сколько. Ты мог бы прислать с автобусом записку и сказать нам, что делать, чтобы встретиться с вами в среду? Со всей нашей любовью, и простите за задержку, но Бретт на самом деле на ногах не стояла и придет в норму ко втор., хотя уже практически норм. Я так хорошо ее знаю и стараюсь смотреть за ней, но это не так-то просто. Любви всем ребятам,
– Какой сегодня день недели? – спросил я Харриса.
– Думаю, среда. Да, точно. Среда. Удивительно, как здесь, в горах, теряешь счет дням!
– Да. Мы здесь уже почти неделю.
– Надеюсь, вы не думаете уезжать?
– Да. Боюсь, мы уедем на вечернем автобусе.
– Какая скверная перспектива! А я надеялся, мы еще сходим вместе на Ирати.
– Мы должны ехать в Памплону. Нас там ждут люди.
– Как скверно мне будет! Мы отлично провели время в Бургете.
– Приезжайте в Памплону. Поиграем там в бридж, и там будет зверская фиеста.
– Я бы с радостью. Ужасно мило, что вы меня зовете. Но лучше я еще побуду здесь. У меня не так уж много времени на рыбалку.
– Хотите наловить покрупнее, в Ирати?
– Что ж, вы знаете, хочу. Форель там огромная.
– Хотел бы я еще разок потягаться с ней.
– Да. Останьтесь еще на день. Будьте молодцом.
– Нам действительно нужно в город, – сказал я.
– Какая жалость!
После завтрака мы с Биллом загорали на скамейке перед гостиницей и говорили об этом. Я увидел, как по дороге из центра городка к нам идет девушка. Она остановилась перед нами и достала телеграмму из кожаного кошеля, висевшего на поясе.
– Por ustedes?[80]
Я взглянул на адрес: «Барнс, Бургете».
– Да. Это нам.
Девушка достала книгу, чтобы я расписался, и я дал ей пару медяков. Телеграмма была на испанском: «Vengo Jueves Cohn»[81].
Я передал ее Биллу.
– Что значит слово «Кон»[82]? – спросил он.
– Что за дурацкая телеграмма! – сказал я. – Он мог бы за ту же стоимость написать десять слов. «Я приеду четверг». Он не скупится на подробности, верно?
– Здесь все подробности, которые волнуют Кона.
– Мы едем, так или иначе, – сказал я. – Нет смысла вытаскивать Бретт и Майка сюда и обратно до фиесты. Будем отвечать?
– Можно и ответить, – сказал Билл. – Не нужно зазнаваться.
Мы прогулялись на почту и попросили телеграфный бланк.
– Что мы напишем? – спросил Билл.
– «Прибываем вечером». И хватит.
Мы заплатили за телеграмму и вернулись в гостиницу. Харрис был на месте, и мы втроем прогулялись до Ронсеваля. Мы прошлись по монастырю.
– Это примечательное место, – сказал Харрис, когда мы вышли. – Но, знаете, я не слишком жалую подобные места.
– Вот, и я, – сказал Билл.
– Хотя это примечательное место, – сказал Харрис. – Мне бы не хотелось пропустить его. Я каждый день собирался побывать здесь.