провести одной, не зная о том, что же будет завтра.
Thirty-third
— Куда идёшь? — у дверей меня ловит отец, и я
натягиваю улыбку и поворачиваюсь к нему.
— Хочу погулять и пофотографировать. Одна, — отвечаю я, указывая взглядом на небольшую сумку на
плече.
— Только не задерживайся. Я хотел спросить, как у
вас дела с Марком?
— Никак, папа. Мы с ним дружим и не более. И не
надо нас сводить, мы взрослые люди...
— Так, взрослая, я не хочу слышать больше от тебя
никаких философских изречений. Поэтому я требую, чтобы Марк появлялся в нашем доме, как можно чаще.
Все понятно? Иначе мне придётся запретить тебе
фотографировать. Ясно?
— Яснее некуда, — цежу я, разворачиваясь на пятках, и вылетаю из дома.
Да почему отец не может понять, что Марк мне не
интересен? Надо поговорить с парнем, надеюсь, он
мне поможет, и мы объясним вместе моему родителю, чтобы он оставил меня в покое.
Я спускаюсь на лифте, опаздывая к Нику на пять
минут из-за этой встречи с отцом. Чтобы никто ничего
не заподозрил, я надела обычные голубые джинсы, блейзер и ботинки. Но с собой взяла элегантное
платье и туфли. Ведь я даже не представляю, как у
Ника дома одеваются к обеду.
Я была вся в предвкушении этой встречи. Да, я знаю, что Ник это делает для себя, но я не могу перестать
мечтать о большем.
Знаю, глупо, но переварив и проанализировав
вчерашний разговор, я сделала вывод, что Нику я
небезразлична, и его привлекает не только моё тело.
Только вот его хамелеонная жизнь не даст мне
будущего, если только я не разберусь с его прошлым.
Я уверена, что столкнусь с такими ужасами, которые
не могу себе даже вообразить. Но другого выхода нет, правда, же? Ник стал частью меня, частью моей души
и мыслей. Без него я живу только наполовину.
Я выхожу на улицу и оглядываю парковочные места
перед собой, ища уже знакомые марки машин, но не
нахожу и хмурюсь.
Он что, передумал? Или что-то случилось?
Я опускаю голову и начинаю рыться в сумке в поиске
телефона. Как только я нахожу его, то замечаю
сообщение от него.
Сердце тревожно бьётся, и я щёлкаю на конвертик.
«Крошка, чёрная БМВ»
Я улыбаюсь на собственные мрачные фантазии и
поднимаю голову, находя глазами то, о чём писал Ник.
Я поджимаю губы, чтобы не рассмеяться его выбору и
игре в Джеймс Бонда, и подхожу к машине.
Стекла у модели серии Е-91 тонированные, но дверца
распахивается, и я плюхаюсь в салон.
Никогда, наверное, я не смогу спокойно смотреть на
Ника. Каждый раз моё сердце будет замирать, а губы
тут же растягиваться в глупой и влюблённой улыбке.
— Прости, отец задержал, — я перекидываю сумку на
заднее сидение и продолжаю улыбаться.
— Ничего, — мягко произносит он.
И снова порыв чувств, с которым я решила больше не
бороться, заставляет меня быстрым движением
обнять его за шею и запустить в его густые волосы
пальцы, вдохнуть аромат одеколона и ощутить тепло в
душе.
— Я скучала, — шепчу я, оставляя поцелуй на его
щеке.
Ник за эти секунды, пока я проворачивала для себя
собственные фантазии и воплощала их в жизнь, не
двигался и даже, мне кажется, перестал дышать. Но
как только я уже было решила сесть обратно на своё
место, его руки сомкнулись на моей спине, а его
ладонь поплыла к затылку, впоследствии немного
сжав его, посылая приятные импульсы удовольствия
всему телу.
— Мишель, — я улавливаю едва слышимый его шёпот
и улыбаюсь. Я знаю, что для него это лишнее, но он
понимает, что для меня нет. И позволяет мне
растворяться в этих иллюзиях.
Я все же возвращаюсь на место и натягиваю ремень
безопасности, пока Ник выезжает с парковочного
места.
— Я взяла с собой платье. Ты не сказал, как мне надо
быть одетой, — говорю я и поворачиваюсь к Нику.
— Крошка, мы не на приём идём, это просто обед. И
ты отлично выглядишь, — он дарит мне беглый взгляд, затем сексуальную улыбку губ.
— Скажи, это ты так шифруешься? Машина, которую
могут позволить себе многие. Квартира. Да и одет ты
проще обычного, — интересуюсь я.
— Да. А чем тебе моя одежда не нравится? — обиженно произносит он, а я хихикаю.
— Всем, её слишком много. Без неё ты намного, в
миллион раз намного больше мне нравишься, — мне
кажется, что я даже мурчу.
Ник бросает на меня удивлённый взгляд, а затем
возвращает внимание на дорогу, его плечи
сотрясаются от смеха, и я таю под этой искренней
эмоцией. Влюблена в его смех, такой редкий и чистый, что не могу отвести взгляда и дышать, лишь
впитывать в себя его.
— Спасибо, — перестав смеяться, он становится
серьёзным.
— За что? — удивляюсь я.
— Нервничаю. Мама уже телефон оборвала, уточняла, не заболела ли ты, не отравилась ли, и вообще
существуешь ли ты. Я ни разу никого не возил туда, а
сейчас...чёрт побери, словно мальчишка иду на ковёр
к ней. Неприятно, — он кривится на своих словах и я
кладу руку на его плечо, немного сжимая его.
— Я тоже нервничаю. Я уже знакомилась и с
родителями, и со всеми родственниками, только вот с
тобой...боюсь, что ляпну что-то не то, — я убираю руку
и смотрю на пробегающих мимо нас дома и людей.
— Мы пробудем там недолго. Час, не более, а
потом...потом я разрешу тебе посмотреть на меня без
одежды. Нам обоим это будет необходимо, — Ник
поджимает губы, и я выдавливаю из себя улыбку.
