— Идиот, — качаю я головой, откладывая телефон.
Я действительно стараюсь заниматься до полуночи, пока глаза уже не видят текста, а пальцы не гнутся.
Усталость берет своё, и я проваливаюсь в сон, только
утром прочитав новое послание от Ника.
«Ещё обижаешься?»
Я решаю не отвечать на сообщение и полностью
отдаюсь учёбе. День проходит сложно, для меня
сложно. Приходится полностью отрезать все
переживания, все свои чувства и погрузиться в два
теста, которые пришлось сдавать уже вечером.
Мой день сурка повторяется, только вот теперь
сообщения от Ника уже кричат.
«НЕ ОТВЕТИШЬ, Я ТЕБЯ ОТЛУПЛЮ!»
«Маньяк не в духе?», — отвечаю я, перечитывая
доклад.
«Мишель, чёрт бы тебя побрал, я придушу тебя, серьёзно! Я в городе, и сегодня ты со мной обедаешь
или ужинаешь»
Я разрешаю себе написать ему сообщение только
после успешной сдачи предмета.
«Я не могу, у меня полно занятий. Как-нибудь в другой
раз, маньяк»
Полдня от него не было ничего, и я продолжаю грызть
гранит науки, это возвращает меня в привычный ритм
и успеваемость. Но дома я снова раскрываю учебники, чтобы на завтрашнем тесте показать хороший
результат.
Телефон пикает, и я отрываюсь от чтения.
«Если ты решила показать характер, то это глупо, Мишель. И теперь это меня сильно раздражает»
«Ник, я занимаюсь. Ты хочешь, чтобы меня отчислили
из-за тебя?»
Я фотографирую стол, заваленный книгами и
конспектами, и отправляю ему.
«Нет. Я просто хотел удостовериться, что ты
прекратила свои обиды», — приходит сообщение, когда я уже ложусь спать.
«Я не обижаюсь, остыла. Плевать, думай, что
хочешь», — отправив послание, я закрываю глаза и
проваливаюсь в сон.
Утром, не найдя ни одного сообщения от него, я
фыркаю и спускаюсь к завтраку.
— Доброе утро, — говорю я маме, пьющей зелёный
чай.
— Доброе, дорогая. Я забыла тебе сказать, что
сегодня вечером мы идём в оперу с Ллойдами.
Немного развеемся. Они нас пригласили, — сообщает
она, а я цокаю, кивая Лидие, ставящей передо мной
глазунью.
— Во сколько? — спрашиваю я, принимаясь за еду.
— В шесть мы уже выходим.
— Мам, у меня занятия до пяти. Я не пойду, — качаю я
головой, и в этот момент входит сестра.
— О, какие люди появились, — тянет она, садясь
рядом.
— Затухни, — фыркаю я.
— Мишель, — возмущается мама.
— Что? — я с вызовом смотрю на неё, откладывая
приборы. — Наелась. Хорошего дня.
Я встаю, подхватывая рюкзак, висящий на стуле, и иду
к дверям.
— Мишель, отец сильно разозлится, если ты не
пойдёшь. И, неужели, не соскучилась по Марку? — замечание матери заставляет меня остановиться.
— Вот только ради него и пойду, — цежу я, вылетая из
столовой, на ходу хватая пальто, и в лифте уже
одеваясь.
Никуда не хочу. Хочу увидеть Ника, просто одним
глазком на него посмотреть. Словно он чувствует мои
мысли, в машине раздаётся телефонный звонок от
него.
— Привет, — отвечаю я.
— И тебе доброе утро. Какие планы на сегодня?
— Иду в оперу с семьёй. А у тебя?
— Вообще-то, встретиться с тобой, — произносит Ник
раздражённо.
— Я не могу. Может быть, завтра? — предлагаю я
альтернативу.
— Мишель, скажи, все ещё злишься на меня?
— Нет, Ник, я уже не злюсь. Я очень хочу увидеть
тебя, но я должна пойти. Прости, — тихо говорю я, паркуясь у университета.
— Хорошо, я решу эту проблему, — бросает он и
отключает звонок.
— Как? — спрашиваю я гудки в телефоне. Я набираю
снова его номер, но он занят.
Бросаю взгляд на часы и выхожу из машины, торопливо направляясь в аудиторию. Я пытаюсь
дозвониться до него целый день, и в три часа уже
злая, отправляю сообщение: «Ник, что ты задумал? Ты понимаешь, что пугаешь
меня этим?»
Сообщение, на удивление, приходит моментально.
«Не бойся, крошка. Ты увидишь меня»
Это означает, что и он будет там? Он увидит меня с
Марком и решит, что я с ним?
— Вот черт, — шепчу я, понимая всю глупость
сложившейся ситуации.
Я лечу домой, не зная, что мне ожидать от этого
вечера. Выбрав чёрное платье в пол, я надеваю его и
быстро укладываю волосы, нанося минимальный
макияж.
— Вот видишь, что творит с тобой влюблённость, — улыбается мама, когда я сбегаю по ступенькам вниз в
назначенное время.
— Ага, — киваю я. — Привет, пап.
— Привет, как занятия? — спрашивает он, помогая
надеть мне пальто.
— Хорошо, все сдала. А где Тейра? — я замечаю, что
сестра нет.
— Она занимается, у неё два предупреждения, поэтому Лидия будет следить за ней. Ты знала, что
она прогуливает? — обращается ко мне отец.
— Нет, — качаю я головой.
— Вот теперь знаешь. Вы же сестры, Мишель, прояви
заботу. У неё сейчас такой возраст, что ей
необходимо...
— Вообще-то, это твоя дочь, а не моя, — перебиваю я
его, сжимая от злости за эти нравоучения клатч. — Поэтому я буду заниматься собой и своими занятиями.
— Мишель, — возмущённо говорит мама.
— А что? Разве я не права? Ты тоже могла бы её
воспитывать, а один пропадает на работе, а другая на
гольфе, — нагло заявляю я опешившим родителям.
— Если ты не в курсе, Мишель. Все это, — отец зло
размахивает руками, показывая на лифт, — оплачиваю я. И не тебе мне высказывать такое! Что за
поведение? Откуда это?
— Прости, — но в моём тоне нет ни капли извинений.
Отец отворачивается, а мама поглаживает его по
плечу, но он сбрасывает её руку.
