Обида на отца, на Ника, моя безответная любовь, тупик...везде тупик. Даже с ним. И я одна. Словно это
не камера разбилась, а что-то серьёзней и внутри
меня. Ведь сейчас я уже жалею...чертовски жалею о
том, что вчера так повела себя. Я поступила ужасно по
отношению к самой себе, а сейчас...чувствую себя
настолько униженной, что только и успеваю смахивать
слезы. Я нахожусь в непонимании его поведения.
Почему он пропал? Почему даже не объяснил ничего?
Почему я заставляю себя испытывать отвращение к
самой себе? Но его нет! Нет!
Не знаю. И от этого становится мрачнее, мне ничего
не остаётся, как брести к машине и сложить все, что
удалось собрать от фотоаппарата, в сумку. Может
быть, я смогу починить его?
Мне кажется, что день сегодня не задался с самого
утра. Словно я расплачиваюсь за то, что вчера была
счастлива.
Припарковав машину у дома, я вылезаю из неё и
неторопливо иду ко входу, смотря себе под ноги и
пиная камушек.
— Мисс Пейн, — меня окликает знакомый голос, и я
оборачиваюсь, а сердце уже набирает обороты от
одного пришельца из его жизни.
— Майкл...что вы тут делаете? Где Ник? — прочистив
горло, нервно спрашиваю я.
— Он немного занят, но просил вам передать вот это, — мужчина указывает на несколько пакетов в его
руках.
Душа поёт от счастья, ведь это одежда. И это
означает, что у нас будет выход куда-то. А я дура уже
придумала столько себе, все оказалось проще. Ник
честен, пора бы это уже запомнить. Он не трус, не
убежит от меня, не объяснив своих решений.
— Спасибо, — я беру пакеты и, улыбаясь своим
мыслям, несусь домой.
Как же хорошо, что мой разум вовремя включился, и я
не совершила глупость заявиться к нему и показать, какой истеричкой он меня сделал. Иначе бы
чувствовала себя маньячкой. Хотя я такая и есть. Я
помешалась на Нике и своих переживаниях. И теперь, крепче сжимая в руках пакеты, я готова прыгать от
радости.
Зайдя в квартиру, я, не обращая внимания на
приветствие Лидии, поднимаюсь к себе и бросаю свою
ношу на постель.
Так, теперь надо решить с Марком, ведь он обещал
меня прикрывать. Даже после вчерашнего, когда я
сбежала, он пошёл со мной, чтобы удостовериться, что я благополучно доберусь до дома. И это меня
раздражало, как и его бурчание о моём характере, на
что я высказалась. И сейчас, набирая его номер, я
надеюсь, что он уже отошёл и больше не злится. Пока
идут гудки, я открываю пакеты в поиске конверта и, найдя его, кладу рядом с собой.
— Марк, привет, — говорю я в трубку.
— Привет, что тебе? — он до сих пор недоволен после
вчерашнего вечера, на что я закатываю глаза.
— Скажи всем, что мы будем выходные вместе. Я
буду у тебя с пятницы по воскресенье. Если что-то
изменится, я тебе напишу. Окей?
— Окей.
— Спасибо, — пою я, уже собираясь нажать на
красную кнопку, как слышу его голос в трубке.
— Мишель, будь только аккуратна. Я постараюсь
меньше попадаться на глаза людям, только по ночам.
Но ты...тоже. Я не хочу, чтобы все рухнуло из-за твоей
тупости.
— Задолбал, серьёзно. В чём твоя проблема, Марк?
Мы договорились, так прекращай вести себя, как
папочка. Ты или помогаешь мне, или пошёл в задницу, — озлоблено цежу я.
— В задницу-то я не против пойти, не пробовал. И я
помогаю, но все же...
— Всего хорошего, Марк. Потрахайся, — перебиваю я
его, выключая телефон.
Придурок. Бесит меня эта его забота и выдумки о
плохом исходе. Я отмахиваюсь раздражённо от этих
мыслей и бросаю взгляд на пакеты и конверт с
письмом.
— Милая, я могу войти? — раздаётся стук в дверь, и я
в спешке сбрасываю пакеты на пол, задвигая их под
кровать.
— Да, конечно, — отвечаю я, вставая и встречая маму
немного удивлённо.
— Мне бы хотелось с тобой поговорить, — мягко
произносит она, входя в мою спальню.
— Если ты о том, что было утром, то я не собираюсь
извиняться, — отрезаю я, складывая руки на груди.
— Я и не прошу. Я лишь хочу просить тебя быть
немного мягче с отцом, он переживает, и я уверена, что ты слишком бурно среагировала на его разговор с
тем мужчиной. Скорее всего, все было не так. И он не
хочет тебе участи той, о которой ты думаешь. Он
просто хочет видеть тебя счастливой, — улыбается
она, а я кривлю нос, словно чувствую гниль вокруг
себя.
— Тогда пусть оставит меня в покое, мам. Скажи, почему он так ненавидит Ника? — спрашиваю я, а она
глубоко вздыхает и отрицательно качает головой.
— Я не знаю, родная. Даже предположить не могу, но
все изменилось после нашей поездки в Оттаву. Все
крутится вокруг бизнеса, твой отец пытается...очень
пытается хоть как-то спасти компанию. Половину
штата распустили, и он паникует, но ему ведь нельзя
показывать страхи. Он плохо спит, в последнее время
жалуется на сердце, и, Мишель, немного пожалей его.
Если компания обанкротится, то и мы останемся на
мели. Наши затраты превышают достаток сейчас. И, скорее всего, если так все будет продолжаться, то нам
придётся продать квартиру в Нью-Йорке.
— Но как? Почему все настолько плохо? Ведь мы не
вкладывали финансы ни в недвижимость, ни в акции, никуда. Как такое произошло? — шепчу я, переваривая её слова.
— Не знаю, я в этом не понимаю, но наша светская
жизнь обязывает иметь все самое лучшее.
— Так урежьте эти траты. Тейра переживёт без новой
